Этно-конфессиональная толерантность в Казахстане
А.И. Артемьев, И.Б. Цепкова, М.М. Маульшариф
Продолжение
ГЛАВА II
Этно-конфессиональная толерантность как фактор обеспечения стабильности казахстанского общества
Этноконфессиональный аспект толерантности актуален практически для всего общества, поскольку социальные отношения не существуют вне этнокультурных особенностей людей, и в современном мире практически каждое государство как социальный институт образовано на мультиэтничной и мультиконфессиональной основе. Не является исключением и Республика Казахстан. Исторически сложившееся этно-многообразие Казахстана во многом обусловило развитие различных конфессиональных объединений.
Анализ конфессиональной ситуации показывает, что за годы суверенитета произошло резкое количественное увеличение конфессий, деноминаций, религиозных объединений и организаций, сформировавшее религиозный плюрализм. По официальным отчетам, в 1989 году в Республике Казахстан действовало всего 671 религиозное объединение. В январе 2008 года было зарегистрировано уже 3855 групп (в 2007 г. – 3855, в 2006 г. – 3420, в 2005 г. – 3259), представляющие 42 конфессии и деноминации, различные религиозные миссии и движения. Динамика роста численности религиозных объединений с 1989 г. по настоящее время достаточно ощутима. Но эти данные охватывают лишь официально зарегистрированные религиозные группы, чья деятельность известна государственным органам и постоянно озвучивается в СМИ. По данным профессора А.И.Артемьева, «около 1000 общин действуют вне регистрации; есть и так называемые «закрытые» религиозные формирования, идеология и культовая практика которых тщательно скрываются и известны лишь узкому кругу адептов. Поэтому правильнее, наверно, будет сказать, что в Казахстане действует свыше 50 конфессий и деноминаций» /36, с.515/.
Кроме того, на личностном уровне каждый человек осознаёт свою самотождественность (идентичность) также одновременно по двум направлениям – этническому и конфессиональному. Поэтому этно-конфессиональная толерантность является одним из наиболее сложных феноменов, так как она заключает в себе взаимоотношения двух самостоятельных видов толерантности: религиозной и этнической.
Понятия «этническая толерантность» и «религиозная толерантность» – это отдельные грани теории толерантности и толерантности как социального явления, которые практически часто встречаются в казахстанской научной мысли, но не имеют достаточного научного обоснования. Поэтому постараемся выявить специфику этнической и религиозной толерантности, а затем рассмотреть их взаимосвязь через призму этноконфессиональной толерантности в условиях Республики Казахстан.
Этническая толерантность.
Одним из распространенных является понимание этнической толерантности как индифферентности к этническим различиям. Такое понимание близко гражданам Казахстана с высокой деловой или общекультурной ориентацией в жизненных установках. Но для казахстанцев из среды не доминирующих этнических групп оно отождествляется со стремлением забыть о потребностях народов или даже с ассимиляторскими тенденциями.
Иная трактовка этнической толерантности представлена как позиция принятия других такими, какие они есть, и готовность взаимодействовать с ними. Такое понимание мы находим в определениях Н.М.Лебедевой, В.Ю.Хотинец, М.Б.Ешича, В.А.Лекторского. Суммированная их суть представлена в словаре-справочнике «Этнология», где этническая толерантность – это «особое умонастроение, жизненно-психологическая установка, которая позволяет ценить другое национальное «они» равнозначно собственному «мы». Это внутреннее преодоление нетерпимости и невосприятия «чужого» на уровне собственного менталитета, признание существования «чужой национальной правды», иного подхода к национальным проблемам. ... Проявлять толерантность национальную - значит рассматривать «чужие культуры, обычаи, мировоззренческие, политические, этнические своеобразия как достойное, уважительное, ценностное. Толерантность национальная – это основа этнического разнообразия и одновременно политика компромисса, согласия, единства» /37, с.516-517/. Это определение имеет ярко выраженную психологическую компоненту.
Представляя политологическую точку зрения, мы определяем этническую толерантность как уважение и признание равноправия и свобод всех этносов. Её реализация возможна лишь в отдельных этносоциальных системах. Современная этнополитическая наука уже давно выделяет две основные модели развития взаимодействия социальных и этнических систем (этносов, этнических групп, национальных меньшинств) – демотическую (гражданскую) и этническую. Одним из оснований выделения таких моделей является определенный тип социальных образований – «демос» или «гражданская нация» (нация – это совокупность всех граждан государства, всё его население) и «этнос» (нация – это этнос). В современной политической практике нация-этнос со своей этнокультурной гомогенностью встречается редко. Наше государство также не относится к названной модели.
Теоретическим базисом эффективной толерантной этнической политики в Казахстане может явиться идея гражданской нации, под которой понимается нация как политическая общность или согражданство. Основная задача гражданской нации заключается в объединении людей, в частности, всех казахстанцев, принадлежащих к различным этническим группам, но объединенных общностью экономической жизни, общей казахстанской историей и территорией (причем территориальные связи превалируют над кровно-родственными связями).
В своё время американский социолог П.Сорокин писал: «Из всех связей, которые соединяют людей между собой, связи по местности являются самыми сильными. Одно и то же местожительство порождает в людях общность стремлений и интересов. Сходство в образе жизни, семейные связи, товарищеские отношения, созданные ещё с детства, придают им общий характер, создающий живую связь… В итоге образуется группа, отмеченная колоритом данного места. Таковы в России типы «помора», «ярославца», «сибиряка» и т. п.». То же самое касается и казахов. Практически каждый казах идентифицирует себя с конкретным жузом, родом и подродовым отделением. В соответствии с этой ориентацией на самоидентификацию, современный казах говорит о себе, прежде всего как о наймане, кыпчаке, аргыне, адае, уйсуне, джалаире, и лишь после этого как о казахе. Несколько дистанцируют себя от казахской этнической целостности представители рода торе (чингизиды, считающие себя прямыми потомками Чингисхана) и кожа (потомки первой волны арабских исламских миссионеров, пришедших в Центральную Азию в VII веке н. э.) /38, с.150/.
Гражданская нация способствует процессу формирования гражданской (надэтнической) идентичности человека, от которой зависит политическая стабильность казахстанского мультиэтничного государства и толерантное взаимодействие между различными этническими группами. По справедливому замечанию В.А.Тишкова, «понятие гражданской нации более приемлемо для членов многоэтничных политических сообществ» и менее конфликтогенно, чем понятие этнонации /39, с.36/.
В пределах такой общности имеет место особый характер отношений между властью, управляющей элитой и населением, которые реализуются в оппозициях: личность-государство, социальная группа, слой, класс, региональная общность-государство, но не этническая группа-государство. Именно по отношению к таким субъектам В.А.Тишковым была предложена новая трактовка понятия «самоопределение», которое понимается им как «право на участие в более широком общественно-политическом процессе...». Субъект самоопределения – это, прежде всего личность, гражданин, а на коллективном уровне – это не этнос, а демос, т. е. территориальное сообщество.
Идеология гражданской нации исключает из официальной практики этническую принадлежность, этничность как политический принцип, но допускает этнический и культурный плюрализм при условии сохранения целостности уже существующей социальной системы и территории национального государства. В Казахстане общность гражданского типа складывается в его границах и в силу этого его территориальные границы совпадают с границами нации. Они включают в свой состав этнические компоненты, которые в каждом конкретном случае определяют характер государства, придают им известную культурную, этнокультурную специфику и определенную «этническую окрашенность».
Этническая толерантность, в Казахстане, впрочем, как и в других странах, осуществляется на трёх уровнях: микроуровень – межличностная толерантность, проявляющаяся в процессе непосредственного общения; макроуровень – межгрупповая (межэтническая, межнациональная) толерантность, проявляющаяся в местах компактного совместного проживания и постоянного контактирования различных этнонациональных групп; мегауровень – этнические вопросы и проблемы, контролируемые государством с помощью проводимой им политики.
Межэтнические/межнациональные взаимодействия могут иметь как институализированное (между зарегистрированными в органах юстиции общественными, культурными, экономическими и другими объединениями, образованными по этнонациональному признаку, и обладающими правом юридического лица), так и не институализированное оформление (между свободно действующими этнонациональными группами).
Существует несколько моделей, способствующих толерантному контакту. Классификацию межэтнических взаимоотношений предлагали Э.Шилз, С.Бочнер и П.В.Берг. Но наиболее адекватной, по нашему мнению, является классификация казахстанского этнополитолога Н.В.Романовой, которая выделяет четыре стадии (типа) этнических процессов – ассимиляцию, адаптацию, межэтническую интеграцию, межэтническую консолидацию, которые, по её мнению, сводятся к двум основным моделям – ассимиляторской и мультикультурной /40, с.53/. Последняя наилучшим образом подходит для казахстанского демократического государства.
Религиозная толерантность, по мнению В.И.Гараджи, заключается в том, что гражданам государства предоставляется в известных пределах свобода выбирать ту или иную веру; при этом может сохраняться тесная связь между государством и официально признанной религией /41, с.156/. Однако трудно согласиться с таким определением, ибо оно скорее относится к свободе совести, которая определяется как свободный выбор личностью между религиозным и атеистическим мировоззрениями и возможность проявлять свои убеждения в обществе.
Исходя из авторского видения поиска дефиниции «религиозная толерантность», предлагаем дать следующее определение данному понятию: религиозная толерантность – это признание права на свободу религиозного самоопределения, уважительное отношение граждан к этому праву, к культурно-религиозному плюрализму общества, утвержденных как исходные положения и демократические нормы государства.
Принцип религиозной толерантности включает в себя: признание права личности на свободу религиозного самоопределения, уважительное отношение к культурно-религиозному плюрализму общества, восприимчивость и непредубежденность к альтернативе; обязанность каждого гражданина способствовать утверждению религиозных прав человека, культурно-религиозного плюрализма; признание каждым гражданином права за другими придерживаться своих религиозных, нерелигиозных (индифферентных) и атеистических убеждений; уважительное отношение органов государственной власти к религиозным чувствам верующих.
Индикаторами толерантности в области религии выступают степень лояльности к лицам иного вероисповедания, отношения к экстремизму и глобализации, атеизму и безрелигиозности, трактовка роли и места религии в жизни общества и человека, оценка тенденций секуляризма или, наоборот, сакрализации, религиозного фундаментализма и экстремизма, понимание соотношения религии и науки, допущение религиозного плюрализма.
Учитывая, что религиозная толерантность как определенный тип отношений включает различных её участников, то и её осуществление происходит на следующих уровнях: микроуровень – между индивидами; макроуровень – между религиозными группами (деноминациями, конфессиями, мировыми религиями), формирующими, как правило, межконфессиональную толерантность, а также толерантное отношение к светской социальной жизни; мегауровень – между религиозными организациями и государством, контролирующим взаимоотношения между религией и политикой.
Необходимо различать «внутреннюю» и «внешнюю» («светскую») трактовки религиозной толерантности. Каждая из этих трактовок (версий, форм, типов), рассматривая факт достижения религиозной толерантности в рамках плюралистической религиозной конкуренции, состязательности и соперничества, ставит свои вопросы. «Внутренняя» – о возможности и границах признания другой религии как подлинной и легитимной встречи со священным и разрешение данного вопроса касается макроуровня, где рассматривается вопрос об отношении одной религии к другой, т. е. проблема межрелигиозных и межконфессиональных взаимоотношений. «Внешняя» – о действенности «западноевропейской» модели толерантности, при которой религия рассматривается как личное (частное) дело каждого человека, а государство проводит политику невмешательства в дела совести своих граждан, если только те или иные религиозные убеждения не угрожают свободе других членов общества. Здесь речь идёт о мегауровне, на котором осуществляются принципы свободы совести. Иными словами, во «внутренней» форме границы религиозной толерантности обусловливаются догматикой, тогда как во «внешней» – законами.
В сознании религиозного человека эти два типа религиозной толерантности могут входить в противоречие, когда верующий сталкивается с ситуацией выбора между активным сопротивлением тому, что его вера считает неистинным и/или греховным, и демонстрацией толерантного отношения, которого требует от человека светское государство. Ведь, будучи гражданином, верующий человек находится одновременно и в поле светского, и в поле религиозного дискурсов.
Рассмотрим подробнее указанные формы применительно к Республике Казахстан.
Внутренняя» толерантность.
Каждая религия, присутствующая в нашей стране, заявляет о вселенском и абсолютном характере собственного трансцендентного опыта и о ложности остальных. С богословской и философской точек зрения позиция исключительности вероучения у той или иной деноминации оправдана и является неотъемлемой частью их самоидентификации. Как писал об этом русский религиозный мыслитель Иван Ильин, «каждый верующий человек, считающий свою веру истинной, предполагает (сознательно или бессознательно), что его собственный опыт имеет религиозно-предметное содержание; мало того, он предполагает, что иноверные люди осуществляют неверный религиозный акт, тогда как он сам и его единоверцы владеют верным религиозным актом. Из истории религий мы знаем, что это чувство чужой «неверности» в акте и содержании - при известных условиях... переживалось определенными людьми, народами так остро, что вызывало активный и даже кровавый протест против «нечестия» нечестивых и «кощунства» кощунствующих» /42, с.120-121/.
На основании мирового исторического опыта можно выделить следующие формы «внутренней» религиозной интолерантности: фундаментализм – непоколебимая, чрезмерная, граничащая с фанатизмом приверженность определенным идеалам, принципам, идеям; фанатизм (лат. – иступленный) – страстная преданность своей вере или идее, соединенная с крайней нетерпимостью к чужим убеждениям.
Из определений видно, что их причинным основанием является догматизм. Поэтому, пока в современных казахстанских реалиях в борьбе используются исключительно духовные средства, остается иллюзия, будто признание равноценности и равнозначности всех «путей к Богу» для действительно религиозного человека абсолютно невозможно. По этой причине все усилия по сближению вероучительных основ даже близкородственных исповеданий обычно оказывались несостоятельными. Но тем не менее, в открытой форме проявлений фанатизма в Казахстана пока не наблюдалось.
Между тем предпосылки для преодоления барьера «внутренней» интолерантности существуют. Преодоление интолерантных отношений между субъектами религиозных взаимоотношений возможно в случае, если ослаблено моральное несогласие с отклонением, либо если имеются особые причины для уважения личности носителя этого отклонения. М.Б.Хомяков выделяет несколько оснований «внутренней» религиозной толерантности:
- первая предпосылка – умеренный скептицизм религиозных теорий, который ослабляет, но не разрушает пропозиционального характера откровенных истин и на самом деле приводит следовавших ему мыслителей к той или иной степени толерантного отношения к инославным;
- вторая предпосылка – откровенные истины не конститутивны для религии и спасения посредством религии. Правда, эта предпосылка приближает толерантность к индифферентизму и безразличию, но тем не менее умаляет содействия межконфессиональной и межрелигиозной толерантности;
- третья предпосылка – внутренняя ценность религий не связана с тем, что они дают человеку основу для его спасения. Данная посылка основана на учении Ха-Меири (последователя школы Моисея Маймонида), утверждавшего, что значение религии «не только в доктринальном понимании сущности Божества, но и в её функциональном аспекте, в установлении хорошо организованного (well-ordered) общества»;
- четвертая предпосылка – не существует противоречий между откровенными истинами различных религий;
- пятая предпосылка – ложные религиозные утверждения все же имеют некоторую ценность. «Ложные утверждения», под которыми подразумевается различие обрядов, возникают в результате национализма. Обряды изменяются «в зависимости от времени и места», что, в конечном счете, означает их изменчивость согласно различному национальному характеру /43, с.190-195/.
Трудно не согласиться с парадигмами «внутренней» религиозной толерантности, предложенной М.Б.Хомяковым. Лишь относительно четвертой посылки добавим, что понимание религиозной толерантности зависит от того, как понимается религия. Если религия понимается как система истин, касающихся реальной действительности, то религиозная толерантность достаточно проблематична. Если же религия понимается как идентичность и различия религиозных конфессий, и различия проявлений окружающей жизни, то «внутренняя» религиозная толерантность становится логическим следствием такого подхода.
Следовательно, наравне с формами проявления «внутренней» религиозной интолерантности, имеют место возможные толерантные отношения к иным религиозным системам, среди которых: а) эксклюзивизм –представление о той или иной религии (или направлении в ней) как о носителе высшей, исключительной, «единственно верной» истины, автоматически ведущее к отрицанию аналогичного статуса за другими религиозными системами. Он несёт в себе равнодушие, не сопровождающееся насилием, ввиду чего не тождественен интолерантности; б) инклюзивизм – учение, согласно которому Христос даровал прощение и обеспечил спасение всем, даже тем, кто пребывает в заблуждении и пока что находится вне пределов христианской церкви; в) плюрализм – признание спасительной силы всех религий.
Толерантность во взаимоотношениях между последователями разных религий (конфессий) не является непосредственно производной от того или иного решения ими проблемы «истинности» веры тех, с кем приходится сосуществовать в одном социально-политическом пространстве, и тем более не подразумевает принятия другого верования. О глубоком заблуждении многих людей относительно того, что религиозная толерантность предполагает полное принятие мировоззрения другого верующего, что эта терпимость к вере человека иного исповедания означает «конвертирование» из одной веры в другую, и что именно данная позиция составляет основную базу для религиозной интолерантности и является непреодолимым препятствием в убеждении человека о необходимости и возможности равного сосуществования на основе взаимоуважения, предупреждали многие исследователи религии (Джей Ньюмен, М.Б.Хомяков, Э.С.Филимонов, А.И.Артемьев, Е.И.Шехтерман, К.Ш.Шулембаев, В.Г.Яковлев и другие).
Полагаем, в Казахстане религиозная толерантность, проявляющаяся через бесконфликтные межконфессиональные отношения, зиждется не на той или иной степени близости убеждений людей, не на включении в себя в качестве обязательного компонента доктринальную терпимость, а на уважении личного достоинства (здесь уместна известная христианская установка – «ненавидеть грех, но любить грешника») и на свободе, в т. ч. свободе религиозного выбора, закрепленной законодательно. То есть природа толерантности укоренена не в области «истины», а в сфере свободы. Поэтому толерантность не только (и не столько) «подпитывается» близостью понимания религиозной истины, но и сама создает благоприятные условия для того, чтобы эта близость постепенно превращалась во все более глубокое взаимопонимание между казахстанскими верующими.
Основываясь на определении межконфессиональной толерантности как признания и уважения чувств верующих, к какой бы вере они не принадлежали, принятия принципов религиозного плюрализма, толерантность в области религиозных отношений определяется как признание известной положительной значимости той или иной религии, но не как безразличие, влекущее непонимание и взаимное отталкивание. Поэтому именно такой тип межконфессиональных взаимоотношений как плюрализм, можно считать проявлением реальной казахстанской толерантности.
Утилитаризм наличествующих оппонирующих друг другу в религиозном плюрализме религий (конфессий, деноминаций) заключается, с одной стороны, в том, что они служат фактором духовного самоопределения адептов, позволяя им «углублять» свою религиозную веру, а с другой – в том, что не исключает возможность найти в ином вероисповедании единые черты с собственным религиозным воззрением.
Тот факт, что некоторые мыслители не допускают возможности религиозного плюрализма и подчеркивают невозможность считать Истиной другую религию, не является помехой толерантности. Необходимость сотрудничества, добрососедства заставляет обратить внимание на общность религиозного сознания в различных религиозных традициях.
Религиозная формула толерантности гласит: не все обладают религиозной истиной, но каждый имеет право заблуждаться. И как ни парадоксально, одной из причин межконфессиональной или межрелигиозной толерантности может как раз оказаться религиозное «заблуждение» иноверца, «когда человек, искренне приверженный собственной религиозной традиции, ценит и уважает подобную «крепость в вере» у иноверца. … Именно на таком пути возможно действительное духовное единение между приверженцами различных религий. И хотя доктринальные различия при этом отнюдь не снимаются, уважение к иноверцу за искреннюю приверженность и любовь к своей вере открывает дорогу к творческому диалогу» /44, с.179-180/. Данное утверждение подтверждает пятую посылку М.Б.Хомякова.
Такой подход позволяет достичь «внутренней» толерантности на микроуровне. Православный протоиерей Всеволод Шпиллер назвал это «молекулярным экуменизмом», отмечая, что личное доброжелательное отношение с католиками и протестантами гораздо более полезно, нежели официальные межцерковные контакты» /45, с.68/.
Важнейшим ресурсом «внутренней» религиозной толерантности применительно к казахстанскому обществу остаётся сотрудничество – межконфессиональное и межрелигиозное. Оно основывается на миротворческой деятельности и диалоге между религиозными объединениями Казахстана.
«Внутренняя» религиозная толерантность на социально-политическом пространстве в значительной мере зависит от типа государства – светского или религиозного. Так, светское государство (к которому относится и Республика Казахстан), в котором все религии имеют одинаковый правовой статус, более способствует развитию межконфессионального или межрелигиозного диалога. Хотя, справедливости ради отметим, что не всегда в нашем государстве имеет место религиозная толерантность.
Проблема заключается в том, что, допуская индивидуальную свободу вероисповедания в государстве, свобода совести не является при этом безусловным гарантом против религиозной символизации политических конфликтов. Привыкнув к пониманию религии как «частного дела», казахстанские граждане относится ко всякой религии, претендующей на общественное значение, как к чему-то фундаментально подозрительному. А переводя религию в разряд «частного», по сути, индифферентного, казахстанское общество автоматически находится под угрозой обострения религиозных разногласий (при соответствующем изменении ситуации).
Внешняя» религиозная толерантность
В государствах с государственной религией толерантность или интолерантность общества в значительной мере испытывает влияние господствующей религии, которая может как способствовать, так и препятствовать укреплению социальной безопасности в плане обеспечения социального порядка и укрепление чувства защищенности от угроз культурно-духовным ценностям. Несмотря на то, что в казахстанском обществе иногда высказываются идеи об установлении государственной религии, на государственном уровне этот вопрос, в принципе, не стоит.
В политическом контексте внешняя» религиозная толерантность означает допущение государством на своей территории религиозного плюрализма, обеспечиваемого соответствующими законами – от признания за иноверцами права на отправление культа частным образом до предоставления им всех гражданских прав. Религиозная толерантность в политическом понимании – понятие объёмное. Оно включает в себя: веротерпимость; религиозную свободу (свободу религии); свободу вероисповедания; свободу совести.
Границами свободы совести являются права и свободы всех граждан, а также предписанные законом ограничения, необходимые для защиты справедливых требований морали, общественного спокойствия и порядка, общего благосостояния в демократическом обществе. Всё это соотносится с «либеральным стандартом» казахстанских государственно-конфессиональных отношений, утверждение которого стало возможным только благодаря процессам секуляризации и конфессионального плюрализма.
Основываясь на представленных определениях, нетрудно увидеть ряд общих черт специфики этнической и религиозной толерантности в условиях Казахстана.
Первое. Толерантность заключена в признании того, что в казахстанском обществе неизбежно и закономерно существование плюрализма – этнического и религиозного (религиозных взглядов, объединений, конфессий). При этом уточним, что в отличие от однозначного понимания этнического плюрализма, в науке существует два понимания религиозного плюрализма. Первое – соотносимо с аналогичной философской категорией, означающей в онтологическом плане признание многих, принципиально различных, не сводимых друг к другу субстанций мира, первосущностей. Так понимаемый плюрализм характерен для «естественных» форм религии – тотемизма, фетишизма и др., а также для политеизма, признающего существование множества богов, олицетворяющих стихии природы и покровительствующих различным отраслям человеческой деятельности. Частным случаем религиозного плюрализма являются также дуалистические системы зороастризма и манихейства, утверждающие наличие бинарных субстанциональных начал бытия – Духа (Света, Добра) и Материи (Тьмы, Зла).
Монотеистическим религиям (иудаизм, христианство и ислам), утверждающим принцип онтологического монизма и единственности (эксклюзивности) Истины, доктринальный плюрализм в названном узком смысле чужд, поскольку центральным пунктом каждой из них является идея Единого Бога (Абсолютной Истины) как источника и конечной цели бытия.
Другое понимание религиозного плюрализма предполагает многообразие религиозных деноминаций, конфессий и организаций на социально-политическом пространстве. Именно это значение религиозного плюрализма представляет интерес для политической сферы.
В свою очередь, по мнению М.Б.Хомякова, религиозный плюрализм современного мультикультурного общества обусловливает плюрализм различных парадигм обоснования толерантности, возможность их легитимного существования: «любая культура или религия может поведать нам здесь свою увлекательную историю, свое собственное повествование о происхождении, развитии и распространении толерантности» /46, с.27/. Данное высказывание можно оспорить.
По нашему мнению, все религии обосновывают толерантность одинаково. Уточним, что, несмотря на имеющийся некоторый потенциал нетерпимости авраамистических религий, тем не менее в целом все религиозные учения, вне зависимости от национальной или культурной принадлежности, доктринально проповедуют Универсальные принципы отношения Человека к Человеку, которые на протяжении 2,5 тысяч лет меняли свою форму, оставляя неизменным их содержание. С древних времен они закрепились в религиозных мировоззрениях в виде аксиоматических божественных заповедей. Буддизм: «Человек может выразить свое отношение к родственникам и друзьям пятью способами: великодушием, учтивостью, доброжелательностью, отношением к ним, как к себе и верностью своему слову». Конфуцианство: «Не делай другим того, чего не хотел бы от других». Индуизм: «Не делай другому того, от чего больно тебе». Джайнизм: «В счастии и страдании, в радости и в горе мы должны относиться ко всем существам, как относимся к самим себе». Сикхизм: «Как ты думаешь о себе, так думай и о других. Тогда на небе вы будете равны». Даосизм: «Считай успех соседа своим успехом, а потерю соседа своей потерей». Зороастризм: «Только та натура хороша, которая не сделает другой того, что не хорошо для нее самой». Иудаизм: «Не делай ближнему своему того, от чего плохо тебе». Христианство: «Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними». Ислам: «Никто из вас не станет верующим, пока не полюбит своего брата, как себя самого». Вера Бахаи: «Не считайте друг друга чужими: вы плоды одного дерева и листья одной ветки», «лучший способ отблагодарить Бога – любить друг друга».
Не трудно заметить, что все эти религии, возникшие в разное время и в разном географическом пространстве, объединяет одно – общая идея толерантности как призыв к миролюбию в принципах отношения Человека к Человеку. История мировых религий подтверждает, что система норм, принципов и наставлений, провозглашаемая пророками, благотворно действовала на природу человека, пробуждала в нём высокие моральные качества, объединяла людей разных национальностей и убеждений на почве общих идеалов.
Второе. Толерантность проявляется в формировании казахстанских отношений между этносами и представителями различных религиозных конфессий на основании признания концепции гражданских прав и свобод человека.
Третье. Этническая и религиозная толерантность (равно как и этническая и межконфессиональная напряженность и конфликты) порождается не самим фактом существования этносов или религиозных направлений, а политическими, социально-экономическими и историческими условиями и обстоятельствами, в которых они живут и развиваются.
Четвертое. Основная цель этно- и религиозной толерантности в политике Казахстана – национальная безопасность, под которой понимается «поиск условий обеспечения нормального функционирования и развития наций и этнических общностей. Национальная безопасность включает комплекс внутриполитических, экономических, социальных, экологических, геополитических и военных мер, предусматривающих суверенное существование нации; имеет соответствующую материальную базу и социально-политическую структуру, позволяющие на основе правовых гарантий, политической устойчивости и общественного согласия обеспечивать реализацию национальных интересов» /47, с.104/.
Как представляется, достижение данной цели в политической сфере Казахстана возможно в процессе решения следующих задач: консолидация общества; снятие напряженности, негативных явлений и тенденций в сфере межэтнических и межконфессиональных отношений посредством восприятия «чужих» культур, обычаев, своеобразия как достойных, ценностных явлений; сохранение и развитие этнического и религиозного многообразия; политика компромисса, согласия, единства.
Этноконфессиональная толерантность
Таким образом этническая и религиозная толерантности как самостоятельные стороны общей теории толерантности и толерантности – социального процесса в силу общего интереса (обеспечение мира и безопасности) пересекаются между собой, формируя область, называемую, этноконфессиональной толерантностью.
Однако в научной практике, как в отечественной, так и зарубежной, до сих пор не сформировалось объективного понимания этого феномена, а отсюда научный дискурс не даёт для него и четкого определения. В обыденном сознании казахстанских граждан этноконфессиональная толерантность есть отражение характера взаимоотношений и социально-политической деятельности субъектов политики, включающих этнические, конфессиональные группы и отдельных граждан, выражающееся в их взаимопонимании и согласии. При таком понимании не выявляется связь между конфессиональным и этническим, а этно- и религиозная толерантность выступают самостоятельными процессами.
Считаем, что этноконфессиональная толерантность не есть простая сумма двух самостоятельных толерантных порядков. По нашему мнению, этноконфессиональная толерантность – это признание и обеспечение в обществе прaва и свободы выбора личностью, принадлежащей к какой-либо этнической группе, религиозного направления и уважительное отношение со стороны членов общества и государства к проявлению этих убеждений, не влекущие за собой ограничения в других гражданских правах и свободах, общественное осуждение и порицание.
В основе этноконфессиональной толерантности лежит отсутствие детерминированности конфессиональной идентификации от этнической, и наоборот. Представитель любого этноса имеет гражданское и политическое право на свободу религиозного самоопределения и должен также признавать это право за другими.
Такое понимание этноконфессиональной толерантности, в принципе, согласуется с идеологией всех религиозных конфессий и деноминаций, за исключением иудаизма. Известно, что религии не знают национальных границ и этнических предпочтений. Мировые религии (христианство, ислам, буддизм) носят космополитический, меж- и надэтнический характер, имеют значительное количество своих последователей на всех континентах мира. К примеру, в христианской Священной книге сказано: в Церкви «нет различия между Иудеем и Еллином» (Рим. 10:12), нет «…варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол. 3:11).
В настоящее время к мировым религиям стали относить и веру Бахаи. В частности, «Британская энциклопедия» ещё в 1988 году назвала её второй по распространенности религией мира /48, с.17/. «Вселенский» характер носят и выдвинутые 12 основных принципов Веры Бахаи: установление всеобщего мира;
создание мирового государства; создание международного трибунала; создание международного языка; необходимость синтеза религии и науки и проч /49, с.66/.
Не национализируют религию и деноминации (за исключением менонитов), в частности, деноминации позднего протестантизма и неопротестантизма. Среди наиболее известных – баптисты, пятидесятники, Адвентисты седьмого дня, Свидетели Иеговы, Церковь Иисуса Христа Святых Последних дней («мормоны»), пресвитерианство, Новоапостольские церкви, харизматические движения. Надэтничны и религии ХХ века – Церковь Объединения, или Ассоциация Святого Духа за объединение мирового христианства, Саентология, или Церковь наукологии, Церковь Последнего Завета и др.
Вместе с тем конфессии, являясь частью мировой религии, нередко склонны охватывать людей по их этническим, языковым или политическим связям. Так, например, объединения Лютеранской церкви – полностью немецкие по составу. Этническая компонента наиболее ярко выражена и в православии. Последние считают, что «вселенский характер Церкви, однако, не означает того, чтобы христиане не имели права на национальную самобытность, национальное самовыражение. Напротив, Церковь соединяет в себе вселенское начало с национальным» /50, с.5/. В настоящее время имеется 15 официально зарегистрированных автокефальных православных церквей, 5 православных канонических церквей. Среди них: Русская, Сербская, Польская, Болгарская, Японская, Белорусская, Украинская и др. В исламе также имеет место разделение мусульман по «национальным» мечетям.
Правда, стоит отметить, что этническое деление православия и ислама не означает обязательного представительства в нём исключительно адептов из той или иной этнической группы. Духовенство этих конфессий исторически служило созиданию взаимоуважения и добрососедства между его основными этническими группами. И это не случайно. Ключевой момент традиции этноконфессиональной толерантности между этими конфессиями берет своё начало со времен становления мусульманской цивилизации – эпохи Арабских Халифатов. С появлением православия в Центральной Азии мусульмане увидели в нем дружественную религию, так как миссионерской деятельности со стороны православных христиан в Туркестане практически не велось. Епископ Димитрий (князь Абашидзе), возглавлявший епархию в начале ХХ столетия, приводит своеобразную статистику. За весь (длившийся более полувека) имперский период приняли христианство: 8 кара-киргиз, 2 туркмена, 3 сарта (узбека), 1 перс (вероятно, таджик). В то же время 10 русских в Туркестане перешли в ислам, среди них оказался даже священник по фамилии Громов /51, с.43/.
По состоянию на сегодняшний день общее число казахов, крещенных в Православной церкви неизвестно. Но значительное количество христианских казахов активно посещают храмы в Казахстане. Многим православным верующим известен священник, казах по национальности – иеромонах Владимир (Утегенов), служащий в настоящее время. Здесь нужно вспомнить и славянина – известного Али Хаджи ибн Усмана (О.Рубец), принявшего исламскую веру. После афганской войны появилось много мусульман среди русскоязычных солдат бывшей Советской Армии. Очевидно, что перемена веры была сделана этими немногими людьми из внутренних побуждений, нисколько не затрагивая этнических вопросов или отношений православия и ислама.
Как представляется, индикатором этноконфессиональной толерантности выступает степень лояльности к представителям этнических групп в вопросе выбора ими вероисповедания. Мы предлагаем по степени проявления этноконфессиональной толерантности/интолерантности разделить её на 5 уровней:
интолерантность – отсутствие признания права и свободы выбора личностью какой-либо этнической группы религиозного вероучения;
толерантность первого уровня – терпимость к выбору личностью какой-либо этнической группы любого религиозного учения, готовность допустить отклонения от общепризнанных стандартов;
толерантность второго уровня – понимание и принятие выбора личностью какой-либо этнической группы любого религиозного вероучения;
- толерантность третьего уровня – уважение, восхищение и высокая оценка выбора личностью какой-либо этнической группы любого религиозного вероучения;
- толерантность четвертого уровня – активное утверждение выбора личностью какой-либо этнической группы любого религиозного вероучения.
Низший уровень характеризуется терпимостью к религиозным воззрениям чужого или своего этноса при высокой степени собственной религиозной (этнической) идентичности. Более высокие уровни этно-конфессиональной толерантности строятся на признании совместного вероисповедания людей разных этичностей как фактора, способствующего обогащению культуры и развитию общества в целом.
Индикатором связи толерантного сознания и поведения с уровнем социальной безопасности в этноконфессиональной сфере выступают многообразные факторы, характеризующие отношения между субъектами социального взаимодействия. Так, в межличностных, бытовых отношениях между представителями этнических и религиозных групп индикаторами проявления связи толерантности и безопасности может выступить уровень понимания объективности присутствия в той или иной религиозной группе представителей различных народов, проявлениями которых могут выступать, например, приветствие, характер, темп и эмоциональность обыденной речи, этикет и проч.
В казахстанской политической сфере индикаторами соотношения толерантности и безопасности этноконфессиональных взаимодействий является осознание собственной групповой защищенности на политико-юридическом уровне – признание прав и свобод в выборе религиозного вероучения представителей всех этносов, проживающих вместе на территории Республики Казахстан.
С другой стороны, прогресс этноконфессиональной толерантности в Казахстане является индикатором зрелости политической, юридической, психологической и экологической культуры, показателем нравственной высоты казахстанской нации, её общественного сознания, развитого гражданского общества и действенности правового государства.
Особо хочется подчеркнуть, что в условиях полной реализации этноконфессиональной толерантности, в силу содержания в ней самой двух самостоятельных видов толерантности – религиозной и этнической, она несёт двойную толерантную нагрузку и является наивысшим проявлением толерантного сознания и поведения общества.
Понятие толерантности связывает в одно целое основные положения демократической национальной политики, включающей такие понятия как равенство народов, религий и культур, признание их ценностей, сотрудничество, взаимоуважение. Поэтому толерантность в отношениях между народами и отдельными людьми, проживающими в Республике Казахстан, должна являться базой права и морали.
Как представляется, основной сферой, где происходит формирование толерантности, является сфера образования. Развитие толерантного сознания по отношению к представителям различных этнических и религиозных культур у учащихся предполагает специальную теоретическую подготовку. Внедрение в учебный процесс этно- и религиекультурного компонентов является актуальной задачей, целесообразность и актуальность решения которой очевидна. Внедрение этих компонентов «должно включать образовательные и воспитательные меры не только информативного, но и деятельностного характера, вовлекая подростков в активное изучение сложных вопросов межнациональных отношений и превращая их в субъектов конструктивного диалога культур различных народов» /52, с.285/.
В казахстанских вузах общеобязательными для изучения дисциплинами, включающими этно- и религиекультурный компоненты, являются лишь «Культурология» и «История Казахстана». Дисциплина «Религиеведение» не преподается. А ведь именно теоретическое религиеведение представляет собой синтез материала из истории и теории религии и свободомыслия. Научное знание о религии, или религиеведческое образование, является объективным и отличается от идеологического, которое допускает либо позитивную, либо негативную ее оценку. Религиеведение отходит от жестких конфронтационных стереотипов мышления, опирающихся на противопоставление мира религии «хорошая – плохая», «традиционная – нетрадиционная».
Научно-религиеведческое знание даст возможность получить казахстанцам достоверную информацию о деятельности религиозных конфессий, деноминаций, организаций и объединений и сформировать панорамный взгляд на мультиконфессиональность в современном Казахстане. «Религиеведение» поможет способствовать воспитанию у учащихся мировоззренческого плюрализма, терпимого отношения к различным религиям. В процессе изучения материала будет осмысливаться диалог религиозных и нерелигиозных воззрений о человеке, обществе, мире, в ходе которого внимание учащихся будет ориентироваться на совпадение взглядов.
Целесообразно в курсе «Религиеведение» выделить самостоятельный раздел «Религиозная толерантность», где будут освещены перспективы религиозной толерантности на всех уровнях: микро- (между индивидами), макро- (между религиозными группами как, например, межконфессиональный диалог) и мега- (между государством и религиозными организациями, например, через изучение вопросов религиозных прав и свобод граждан). В дальнейшем полученные научно-религиеведческие знания помогут интегрироваться казахстанскому обществу с учетом его многоконфессиональности, решить проблемы общественного согласия и толерантности, компетентности общества и власти в оценке религиозного фактора.
Изложение предмета на языке толерантности, «мировоззренческий нейтралитет» в преподавании этой дисциплины должны стать одними из главных принципов религиеведческого образования. Отметим, что квалифицированное преподавание религиеведения в Казахстане позволит успешно бороться с предрассудками и элементарной неграмотностью относительно любых религий. Для разработки курсов религиеведения лучше привлечь компетентных специалистов-религиеведов, что позволит повысить качество учебного материала.
Одним из компонентов гражданской интеллектуализации является знакомство с правовыми основами. Воспитание в духе толерантности начинается с обучения людей тому, в чем заключаются их общие права и свободы, дабы обеспечить осуществление этих прав и стремление к защите прав других.
Для обучения правам человека в Казахстане заложена неплохая законодательная база. Это, прежде всего конституционные положения, объявившие права и свободы человека в качестве высшей ценности. В качестве основных целей обучения правам человека, которое должно носить непрерывный характер (начиная с этапа дошкольного образования), выдвигаются следующие цели: воспитание человеческого достоинства; формирование межличностных отношений в духе терпимости, ненасилия, уважения, солидарности; трансляция знаний о правах человека в государственном и международном измерении; воспитание понимания неразрывной связи прав человека и поддержания мира на планете /53, с.5/.
Формированию толерантности также способствуют такие дисциплины, как этнология, культурология, межкультурная коммуникация, этика, эстетика, мировая художественная литература и проч. Хочется обратить внимание на одну учебную дисциплину, которая, по нашему мнению, заслуживает особого внимания. Основываясь на толерантной парадигме, предлагаем разрабатывать и внедрять в казахстанский учебный процесс не конфликтологию, а толерантологию – специальный краткий курс по изучению теоретических основ и формированию социальной толерантности, исходя из глубокого убеждения, что учение о толерантности, или толерантология, имеет полное право на научное существование. Прежде всего, это связано с тем, что теория толерантности в основном зиждется на генезисе идеи толерантности, восходящем к истории политической и философской мысли, на положениях международных правовых документов. А благодаря некоторым ученым (прежде всего, российским) в современных исследованиях толерантности уже выделились определенные (социокультурные, политические, правовые и др.) подходы к ее природе (принципам, структуре, функциям, типологии и т.д.) и определению этимологии понятия «толерантность». С.А.Эфировым предлагалось разработать научную отрасль, занимающуюся проблемой согласия, – консенсологию /54, с.5/, считая, что её составная часть – социология согласия – уже заявила себя в России как отраслевая социологическая дисциплина. (По нашему мнению, толерантология объёмнее консенсологии). Казахстанские ученые, к сожалению, в исследованиях вопросов толерантности отстают, хотя проблемы, связанные с формированием толерантности, не обходят стороной нашу страну, тем более сегодня, когда Республика начинает играть всё более важную и ответственную роль на мировой арене.
Продолжение следует
.