Ошибочно думать, что угроза экстремизма исходит извне
– Сегодня в Казахстане предпринимается попытка установить какую-то единственно «верную», традиционную именно для Казахстана «умеренную» разновидность ислама, в частности, ханафитский мазхаб суннитский ислам и отгородиться от всех других течений. Между тем, на мой взгляд, это практически нереализуемо.
Ислам в Казахстане не может существовать изолированно, не принимая участия в процессах, которые происходят в исламском мире. Построить какой-то «железный занавес» вокруг Казахстана и объявить, что у нас будет только наш ислам, невозможно. Масштабы глобализации слишком велики, чтобы всерьёз надеяться на это. К тому же, ошибочно считать, что угроза экстремизма исходит только извне. Как показывает практика, возникновению и активному распространению радикальных течений способствуют местные проблемы, как правило, социально-экономического характера. Ощущение социальной несправедливости создаёт гораздо более благодатную почву для радикализма, чем деятельность каких бы то ни было миссионеров. Таким образом, было бы заблуждением считать, что если мы закроемся и прекратим общение между казахстанскими мусульманами и мусульманами других стран, то это предотвратит эскалацию экстремизма. Если уже на то пошло, то ханафитский мазхаб встречается не только в Казахстане, но и в других исламских государствах, и это широко связывает Казахстан с центрами исламского мира.
Что касается концепции так называемого «умеренного» ислама, то, я думаю, её авторы сами не знают, каким он должен быть. В их толковании он выглядит, как ислам нерелигиозного человека. Получается, тот, кто не совершает намаз пять раз в день – это «умеренный» хороший мусульманин. Хотя этот ритуал – один из столпов ислама. А усердный мусульманин, соблюдающий все религиозные постулаты, но не соответствующий концепции «умеренного» ислама, – это плохой мусульманин.
Кроме того, меня тревожит «охота на ведьм», признаки которой наблюдаются в Казахстане. К примеру, стремление отнести всех салафитов к экстремистам. Между тем направление салафизма, то есть стремление к «чистому», «исконному» исламу в том виде, в котором его исповедовал пророк Мухаммед и его сподвижники, встречается в самых различных контекстах, не имеющих никакого отношения к ваххабизму и радикализму. Если же общество и государство будут реагировать на все проявления стремления к так называемому «чистому» исламу, как на угрозу национальной безопасности, то это неизбежно приведёт к маргинализации этой части верующих.
Гораздо более целесообразным было бы создать как можно больше пространства для общественных дискуссий об исламе, в которых приняли бы участие хорошие казахстанские учреждения исламского образования и простые граждане. В рамках этой диалоговой площадки можно было бы пропагандировать и местные традиции ислама, и его «неказахские» варианты, чтобы в целом повысить уровень знаний о течениях этой религии, которые не поддерживают применения насилия и джихадизм.
Особенно важно это для молодёжи. Отмечу, что к радикальным взглядам наиболее склонны молодые люди, проживающие в странах, где в силу различных культурно-исторических причин нет глубоких традиций ислама и общественной дискуссии вокруг него. Эта общая для всех стран бывшего соцлагеря проблема. В принципе такая же ситуация существует и среди эмигрантов в Европе. Воспитываясь в среде, где исламская традиция недостаточно развита, молодые люди усваивают ислам в упрощённой форме, в очень примитивной интерпретации, которая характерна для радикальных течений. Такая молодёжь ничего не знает о достаточно развёрнутой дискуссии, существующей в исламской традиции вокруг таких понятий, как применение насилия, экстремизм и т.д. Это невежество усиливается ещё и тем, что знания об исламе сегодня распространяются через Интернет, который создаёт иллюзию доступности информации, но не подразумевает развёрнутого знания о религии. В связи с этим возникает новое понятие авторитета среди молодёжи, которая не знает традиционные способы построения авторитета на основе глубокого знания традиций. Таким образом, в Центральноазиатском регионе и в целом во всём исламском мире возникают условия для усвоения молодыми людьми достаточно упрощённых и радикальных представлений об исламе.
Очень важно также, чтобы в Казахстане не возобладали исламофобские настроения. Увы, это распространённое явление, которое встречается во многих государствах, когда в стране не решаются политические и социально-экономические проблемы, а всё сваливается на ислам. Конечно, это очень удобно с точки зрения политических процессов, когда власть не хочет решать настоящие социальные проблемы, обеспечивать благополучие своих граждан, а объявляет об угрозе экстремизма. Между тем, согласитесь, угроза, которая исходит от радикалов, несравнимо меньше, чем, скажем, угроза, которую представляет для Казахстана коррупция. Это должно быть всем понятно. Коррупция, а отнюдь не ислам сильно сокращает возможность развития страны и восстановления симпатии населения по отношению к государству.
В Казахстане надо дать пространство для естественных процессов развития религии, дать людям право придерживаться тех форм религий, которые им кажутся приемлемыми. А параллельно решать социальные противоречия. Именно это позволит защитить страну от экстремизма. Напомню, казалось бы, общеизвестную истину: экстремизм возникает тогда, когда люди загоняются в подполье, когда происходит обострение между различными идейными позициями в стране, и некая часть населения объявляется врагами общества и отчуждается от него. И это то, что отчасти происходит сегодня не только в Казахстане, но и во всём Центральноазиатском регионе. И это то, что, боюсь, может привести к совершенно обратному эффекту, нежели предполагают инициаторы ужесточения мер в религиозной сфере. Мы должны помнить о том, что произошло в Узбекистане, где репрессии в отношении религиозных объединений привели к тому, что радикальные движения получили хорошее развитие.
Источник: http://megapolis.kz/art/Oshibochno_dumat_chto_ugroza_ekstremizma_ishodit_izvne,
17 октября 2011