Бульдозер вместо пиджака

или как мы делаем законы

Средства массовой информации уже сообщали о состоявшейся 29-30 апреля в Алматы представительной международной конференции по проблемам гуманизации уголовной политики в Казахстане, ее достижениях и перспективах. Но в этих заметках речь не о самой конференции, действительно очень важной и интересной, а только об одном из мотивов, который может остаться за ее рамками.

Будучи модератором одной из сессий конференции, я, каюсь, воспользовалась случаем злоупотребить полномочиями и в пятиминутном подведении итогов сессии позволила себе предположить, что уголовная политика государства – понятие более широкое, чем только гуманизация пенитенциарной системы. И с этой точки зрения выразила обеспокоенность тем фактом, что заявленный государством курс на гуманизацию уголовной политики слишком часто значительно расходится с реальной практикой, причем это расхождение вызывается не столько объективными социальными, экономическими и прочими факторами, сколько не всегда предсказуемыми колебаниями общей внешней и внутренней политики государства, иначе говоря соображениями политической целесообразности. Расхождение это сказывается как в законодательной сфере (часто принимаемые без должного обсуждения новые законы и поправки в действующее законодательство, под влиянием всемирного поветрия борьбы с экстремизмом и терроризмом, из «соображений национальной безопасности» направлены отнюдь не на гуманизацию и демократизацию, а на ужесточение контроля государства над гражданским обществом и ущемление прав и свобод человека), так и в сфере законоприменительной практики, особенно судебной (известные уголовные процессы над представителями политической оппозиции, или наблюдаемый в последнее время всплеск уголовных судебных процессов над представителями религиозных меньшинств). В подтверждение этих «крамольных» идей я позволила себе указать на некоторые поступившие в парламент законопроекты и на некоторые широко известные уголовные дела.

Естественно, за этим последовал немедленный и жесткий «акт реагирования» со стороны высокопоставленного руководителя генеральной прокуратуры, присутствовавшего на конференции, который в первом приближении можно растолковать как «разъяснение закона». Мне вполне доступно «разъяснили», что моя точка зрения «политически неправильна», поскольку я подвергла сомнению генеральную линию президента на гуманизацию уголовной политики и обвинила все правоохранительные органы в ее искажении. Объяснили, что судебное решение, вступившее в законную силу, не может подвергаться сомнению, и что некорректно обсуждать законопроект, пока он не приобрел статус закона.

Интересно, что буквально через несколько часов после этой «взбучки» я получила на руки любопытный документ под скучным для неискушенного читателя названием: «Сравнительная таблица по проекту закона Республики Казахстан «О внесении дополнений и изменений в Уголовный, Уголовно-процессуальный кодексы Республики Казахстан и Кодекс Республики Казахстан об административных правонарушениях по вопросам упрощения процедур расследования уголовных дел и декриминализации некоторых составов преступлений». Это, конечно, не Агата Кристи и тем более не Дарья Донцова, это просто технический инструмент, позволяющий, при наличии определенного опыта, увидеть, что именно предлагает нам наше родное правительство в смысле «упрощения процедур» и «декриминализации» (то есть за что оно предлагает нас не наказывать, а если и наказывать, то более мягко и менее бюрократично) и какие мысли по этому поводу имеются у наших мудрых депутатов парламента (пусть даже не сплошь юристов). Слушая очередных выступающих, я просматривала эту таблицу сначала по диагонали, потом принялась за карандаш и настолько увлеклась, что стала вслух произносить непарламентские слова, вроде «ни фига себе!» - уж больно интересная картинка выплывала из сего «инструмента».

Понятно, что результат рассмотрения зависит от ракурса (позиции) и особенностей зрения. Позиция моя, как правозащитника, проста – а нет ли здесь каких-либо угроз для прав и свобод человека? Зрение, как и положено, двухглазое: одним глазом вижу заявленный курс на гуманизацию (и свято в него верю), другим глазом вижу цифры и буквы будущего закона. Вот так, встав в позицию и навострив оба глаза, задаю сему «инструменту» три естественных вопроса: отвечает ли заявленная цель законопроекта официальной линии Республики Казахстан на гуманизацию уголовной политики; отвечают ли предложения правительства заявленной цели законопроекта; поддерживает ли парламент основные положения этой самой генеральной линии на гуманизацию уголовной политики.

Ответ на первый вопрос очевиден и не вызывает никаких сомнений: цель законопроекта объявлена в его названии («вопросы упрощения процедур расследования уголовных дел и декриминализации некоторых составов преступлений»), и полностью отвечает официальной линии на гуманизацию уголовной политики. Очень хорошо!

Теперь ко второму вопросу: и что же предлагает правительство для реализации этой цели?

За недостатком места ограничусь лишь той частью законопроекта, которая касается изменений и дополнений в действующий Уголовный Кодекс Республики Казахстан (УК РК). В этом разделе «инструмента» вижу одиннадцать предложений правительства (пункты таблицы: 4, 7, 8, и с 10-го по 17-й включительно). Из них только один (пункт 15 - дополнение в часть 1 статьи 209 УК РК) явно не отвечает цели законопроекта, поскольку вводит дополнительное наказание за экономическую контрабанду (конфискация имущества).

Остальные десять предложений явно отвечают и заявленной цели проекта и общему курсу на гуманизацию уголовной политики. Судите сами:

Предлагается ввести новый для Казахстана институт «сделки» (новая статья 60-1 УК РК). Если обвиняемый согласен с объемом предъявленного ему обвинения и заключил с обвинителем акт согласия, то суд при назначении наказания будет связан дополнительными лимитирующими условиями. Поскольку эта новация не касается тяжких и особо тяжких преступлений против личности, ее можно только приветствовать (на западе это, между прочим, обычная вещь). Другое дело, что формулировка этого пункта в законопроекте все еще сильно привязана к мнению прокурора («суд не вправе назначить более строгое наказание, чем предложено прокурором»), но на то и депутаты, чтобы обрезать эти привычные нашему глазу обвинительные «уши».

Сужается сфера применения такого вида наказания, как лишение свободы. Людей, достигших возраста в шестьдесят лет, которые впервые совершили преступление (кроме тяжких преступлений против личности и особо тяжких преступлений), свободы лишать не будут, их будут наказывать другими способами (пункт 4 таблицы – дополнение в часть 3 статьи 48 УКРК).

Несовершеннолетних не будут наказывать арестом (пункт 8 таблицы – изменение в части 1 статьи 79 УК РК). Тех из них, кто совершил преступление впервые (естественно, небольшой или средней степени тяжести), могут освободить от наказания, если их исправление и перевоспитание возможно без привлечения к уголовной ответственности (пункт 10 таблицы, новая редакция статьи 81 УК РК).

Несовершеннолетние, отбывающие наказание, получат возможность раньше выйти на условно-досрочное освобождение (пункт 11 таблицы, изменения в статье 84 УК РК).

По некоторым видам преступлений вводятся альтернативные наказания, не связанные с лишением свободы. Например, у суда появится возможность выбора: лишить свободы злоумышленника, заведомо ложно сообщившего о готовящемся акте терроризма, или только ограничить его свободу (пункт 16 таблицы, дополнение к статье 242 УК РК).

Такой же выбор будет у суда и в отношении хулигана (пункт 17 таблицы – дополнение в часть1 статьи 257 УК РК).

Не будет считаться уголовным преступлением заражение венерической болезнью одного взрослого, а только двух и более, а также заведомо несовершеннолетнего, и только в том случае, если это приведет к тяжким последствиям (пункт 12 таблицы, новая редакция статьи 115 УК РК). Не привлекут к уголовной ответственности и того, кто нарушил порядок и правила маркировки подакцизных товаров, или подделывал или использовал поддельные акцизные марки, если этими действиями он не причинил значительного ущерба (пункт 14 таблицы – дополнение в часть 2 статьи 208 УК РК).

Тот, кто приобретал или сбывал заведомо «темное» имущество (добытое преступным путем), сможет рассчитывать на приговор сроком менее трех лет (пункт 13 таблицы, изменение в части 3 статьи 183 УК РК).

Итак, законопроект, предложенный правительством, отвечает заявленной цели, скажем, на четверку с минусом. Налицо, можно считать, и смягчения, и послабления, в общем то, что мы называем гуманизацией. Конечно, не бог весть что, но все-таки кое-что. Это как если бы ты хотел купить парадный смокинг, а тебе предлагают скромный, но вполне сносный пиджачок – тоже пригодится, на работу ходить.

Однако (вспомним Райкина!) пиджачок этот придумывается, кроится и строчится в правительстве, а отделывается в ателье, называемом парламентом, где у каждого мастера свой вкус и своя фантазия. А потому на выходе из ателье ты можешь получить не только рукав на месте гульфика, но даже кое- что совсем на пиджак не похожее, например велосипед.

Для начала депутаты «прошлись по швам, петлям и пуговицам» - внесли технические поправки в семь из одиннадцати предложений правительства (юридическая техника, стилистика и т.д.). Таким образом правительственным юристам еще раз указали на неряшливость, что для профессионалов непростительно. Затем отделочники вошли во вкус и слегка подправили фасон пиджачка: одну полу удлинили, рукав заменили пожарным шлангом, хлястик – зонтиком, на подкладку положили наждачную шкурку.

И так «прошлись» по всем предложениям.

Ну, например, пункт 4 таблицы: правительство предлагает (см. выше) не лишать свободы стариков, впервые совершивших преступление, «за исключением тяжких преступлений против личности и особо тяжких преступлений». Логично? Никто не спорит. Кроме депутатов. Они еще гуманнее правительства, а потому предлагают: слова «преступлений против личности» исключить. И что же получается? Старый человек, впервые совершивший тяжкое и особо тяжкое преступление, не против личности (а против кого – общества, государства?), вполне может «загреметь за решетку», а если тот же человек совершит тяжкое преступление против личности (искалечит, убьет, зверски изнасилует), то его лишать свободы уже нельзя, а следует наказать более гуманно. И заодно «отправить на отдых» часть первую статьи 1 Конституции Республики Казахстан насчет высшей ценности человека, его жизни и т.д.

Интересный получается гуманизм!

Или пункт 13 таблицы. Правительство предлагает не указывать нижний предел карательной санкции в части третьей статьи 183 УК РК. Раньше было «на срок от трех до пяти лет», а предлагается «на срок до пяти лет». Это значит, что сейчас судья по этой статье не может назначить наказание лишением свободы на срок меньше трех лет, а после принятия закона – сможет. Смягчение карательной санкции? Несомненное. Депутаты с этой поправкой соглашаются, но обращают пристальное внимание еще и на   первую, и на вторую части этой статьи, куда и «вшивают» дополнения по собственному вкусу: «дополнить словами «с конфискацией имущества или без таковой», то есть просто – напросто вводят в действующий закон две дополнительные карательные санкции! Для равновесия, так сказать - в одной части статьи санкцию смягчаем, зато в двух других ужесточаем. Вы спросите - а причем здесь гуманизация? А депутаты тоже спросят – а не жирно ли вам будет шелковую подкладочку, а не желаете ли наждачку?

Чтобы не утомлять читателя, прошу поверить на слово – мы буквально с лупой просмотрели все 18 предложений депутатов: 11- на предложения правительства и 7 дополнительных, которые в правительственном законопроекте отсутствовали. И нашли только два, которые улучшают предложения правительства (пункты 7 и 10 таблицы), все остальные – ужесточают не только законопроект, но и действующие статьи УК.

Обострившийся в преддверии грядущих парламентских выборов законотворческий зуд подвигнул несколько групп депутатов обратить свои взоры на такие сферы, не охваченные правительственным законопроектом, как незаконная добыча водных животных и растений (пункт 18 таблицы - статья 287 УК РК), незаконная охота (пункт 19 таблицы - статья 288 УК РК), незаконное обращение с редкими и находящимися под угрозой исчезновения видами животных и растений (пункт 20 таблицы - статья 290 УК РК), а также незаконная порубка деревьев и кустарников (пункт 21 таблицы - статья 291 УК РК). Острая депутатская боль за выловленную, отстрелянную и порубленную флору и фауну настолько нестерпима, что они напрочь забыли, что отделывают, собственно говоря, пиджак (читай – «декриминализация» и «упрощение процедур»), и «пришпандорили» к изделию аж целых двадцать семь (!!!) новых карательных санкций. Тут тебе и десять раз конфискация имущества; и шесть новых штрафов с верхними пределами от 1360 до 4760 долларов США; и четыре новых возможности лишения свободы, с верхними предельными сроками от трех до пяти лет; и по три новых наказания исправительными работами и лишением права на занятие определенных должностей на срок до трех лет; и один дополнительный арест на срок до шести месяцев. При этом в графе таблицы «Основания» прямо так и написали: «В целях усиления мер уголовной ответственности». А чего стесняться – то? Гуманизировать, так уж усиленно, на полную, как говорится, катушку! Вот только изменить первоначальное название законопроекта почему – то не догадались... Кстати, а читатель его еще помнит?

Кроме УК РК, законопроект содержит изменения и дополнения еще в два кодекса – Уголовно – процессуальный (УПК РК) и в Кодекс об административных правонарушениях (КоАП РК). Нет никакой возможности привести здесь анализ этих двух частей законопроекта и опять прошу поверить на слово, что такой анализ тоже сделан, и что общая картина многократно усугубляется, поскольку депутаты (наверное сплошь пешеходы) «прогулялись» еще и по сфере дорожного движения, тоже непростительно упущенной правительством, и щедро «гуманизировали» действующее законодательство дополнительными уголовными и административными процедурами, а также штрафными и арестными санкциями.

И что же получается? Получается, что правительственный вариант законопроекта в целом, то есть «пиджак», в том виде, в каком он вышел из мастерской правительства, был ничем иным, как именно пиджаком (хотя хотелось бы и смокинг). Всякие там «торчащие нитки», «непришитые пуговицы», «вмятины» и «складки» подлежали устранению в парламенте путем добросовестной отделки и отглаживания. Но то, что представляется глазу в результате депутатской «отделки» - не только не пиджак как таковой, но и вообще совсем другое изделие. Пока этот полупродукт напоминает скорее чугунную мясорубку. Тоже полезная в хозяйстве вещь, но тогда нужно сменить этикетку!

Хотелось бы убедить читателя, что тот, кто «разъяснял» мне некорректность критики еще не принятых законопроектов, был неправ. Что все-таки, если мы хотим получить если уж и не смокинг, то хотя бы простой пиджак, неплохо было бы убрать шторы с окон этих «законотворческих мастерских и ателье», чтобы налогоплательщики и избиратели могли видеть – что же там такое «строчится», «отделывается» и «выделывается». Чтобы быть уверенным, что вместо желаемого веника, например, мы, за наши же кровные, не получим нечто с этикеткой «чайник», которое на деле окажется и вовсе бульдозером.

Нинель Фокина

Председатель Алматинского Хельсинкского Комитета,

член комиссии по правам человека при президенте РК

Опубликовано с сокращениями:

Газета «Начнем с понедельника», 14 мая 2004, Алматы