Майгуль Кондызакова

То, что произошло в конце нынешней осени в Мадриде, позволило демократической оппозиции некоторых стран обвинить Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе в отступничестве от собственных стандартов и идеалов демократии, а руководству Казахстана – заявить об очередной победе страны на внешнеполитических рубежах. Однако так ли все на самом деле? Что стоит за решением ОБСЕ о предоставлении Казахстану права на председательствование в этой организации пусть не в 2009-м, как мы рассчитывали, но в 2010 году?

Показывает ли это событие значение республики в мировом сообществе, как уже заявил премьер-министр страны Карим Масимов? Как оценивать это, безусловно, значимое для Казахстана событие? Чья это победа (или поражение)? Об этом на страницах «НсП» рассуждают известный политолог Досым Сатпаев и правозащитник Евгений Жовтис.

Досым Сатпаев: «Для ОБСЕ это был опасный шаг»

- Решение о председательствовании Казахстана в ОБСЕ в 2010 году я бы не списывал только на победу казахстанской дипломатии. Я думаю, что к принятию этого решения международную организацию подтолкнуло наличие нескольких факторов. Первый фактор – это угроза раскола внутри ОБСЕ. С одной стороны, между западно-европейскими и частью восточно-европейских государств и, с другой – постсоветскими государствами. Эта линия раскола была очень четко видна, особенно на фоне парламентских выборов в России, когда Россия практически вступила в конфронтацию с ОБСЕ, в частности, с БДИПЧ – отделением ОБСЕ, которое занимается контролем за выборами. Поэтому ОБСЕ опасалась, что если последует отказ Казахстану, тогда постсоветское пространство может быть потеряно полностью, так как Казахстан и Россия являются одними из ключевых государств в регионе. Это первый фактор, который, может быть, заставил ОБСЕ быть немного более лояльной к Казахстану.

Второй немаловажный фактор - это все-таки энергетические ресурсы. Что бы там ни говорили, но, скорее всего, сделка «нефть в обмен на демократию» произошла. Обратите внимание на тот факт, что почти параллельно с заседанием в Мадриде, вернее, незадолго до этого Европейский союз одобрил проект строительства транскаспийского газопровода. Того самого проекта, в котором страны Центральной Азии, то есть Казахстан, Туркменистан – играют ключевую роль. Плюс к этому, конечно, нельзя забывать, что в прошлом году Европейский союз и Казахстан подписали энергетическое соглашение, а в ОБСЕ, кстати, большинство стран – члены Европейского союза. То есть получается, что все-таки энергетический интерес перевесил те требования, которые перед Казахстаном выдвигались в плане демократического развития.

Третий момент и тоже немаловажный – это опасение того, что Казахстан, если ему будет отказано, станет более тесно сотрудничать с Китаем и Россией в других региональных структурах – ШОС, ДКБ, ЕврАзЭС. С точки зрения геополитики и США, которые выступали против кандидатуры Казахстана, и некоторые европейские страны, которые выступали за нас, поняли, что лучше Казахстан не отпугивать, потому что иначе и Россия, и Китай получат хорошую возможность еще больше притянуть республику в свои альянсы и структуры.

Четвертый фактор, скорее всего, связан с тем, что Германия, которая была нашим основным лоббистом в рамках Европейского Сообщества, смогла убедить большинство в том, что уступка Казахстану не только внутри страны может привести к активным политическим реформам (есть такой, скажем так, оптимизм у некоторых), но и выступит катализатором демократических реформ в других странах Центральной Азии. Кстати, когда было первое обсуждение нашей кандидатуры на пост председателя ОБСЕ, представитель Кыргызстана так и заявил, что страны Центральной Азии в целом поддерживают кандидатуру Казахстана, потому что рассчитывают, что, если мы станем председателями, это воодушевит и другие страны региона, которые начнут уделять больше внимания политическому реформированию. То есть эти четыре фактора – они, по сути, сложились вместе, и тогда получается, что ОБСЕ просто приняла весьма прагматичное решение: пойти на компромисс, отодвинуть в сторону жесткие требования по поводу демократического имиджа Казахстана и исходить в большей степени из своих геополитических и энергетических интересов. Конечно, это сильно ударяет сейчас по репутации ОБСЕ и вызывает очень жесткую критику со стороны оппозиции и правозащитных организаций. Последние считают, что страны ОБСЕ отступили от своих демократических принципов, стандартов и решили пойти все-таки на сделку в этом плане. Я думаю, что в какой-то степени для ОБСЕ это был опасный шаг.

- Оптимизм по поводу развития демократических реформ в Казахстане вы разделяете?

- Я сомневаюсь, что в течение года, а именно такой срок обычно занимает председатель ОБСЕ, можно что-то сделать. И маловероятно, что-то можно сделать до 2010 года, потому что я внимательно послушал доклад Марата Тажина по этому поводу, и он, скажем так, не отражает полностью хотя бы те условия, которые были заложены в «дорожной карте» Казахстана в ОБСЕ, предложенные казахстанской оппозицией. То есть в Казахстане, скорее всего, будут сделаны некие косметические изменения, которые не будут затрагивать, во-первых, сильной президентской власти, во-вторых, не составят угрозы в целом для сохранения политической монополии со стороны власти. То есть, я думаю, изменения будут, но они не будут системообразующими. Это будут чисто косметические новации, не более того.

Евгений Жовтис: «Нужно держать власть за язык»

- Я оцениваю это решение позитивно, но с оговорками. Суть заключается в том, что принятие данного решения было связано с достаточно сложными дипломатическими усилиями со стороны целого ряда государств. Ведь, с одной стороны, 47-48 государств – членов ОБСЕ – одинаково понимают и принципы ОБСЕ, и обязательства стран в области человеческого измерения, демократии, прав человека и верховенства закона. А другие 6-7 стран во главе с Россией, причем это страны, в которых существуют авторитарные режимы, все время в течение последних лет пытались поставить под сомнение принципы ОБСЕ и ограничить деятельность этой организации в сфере развития демократии, прав человека и верховенства закона. Поэтому заявка Казахстана на председательство в ОБСЕ в такой ситуации обострила эти внутренние противоречия. И совещание в Мадриде, где принималось решение о председательстве Казахстана в ОБСЕ, и вообще все, что вокруг этого вопроса происходило в течение последних двух лет, продемонстрировали противоречия и поиск компромиссов. И председательство Казахстана – это, по существу, компромисс следующего порядка: он отражен в самом решении, то есть Казахстан делал заявку на председательствование в 2009-м, получил в 2010-м. Кроме того, он отражен и в ряде условий, которые не были сформулированы как приложение к этому решению, но которые были сформулированы по существу и на которые по существу ответил министр иностранных дел РК господин Тажин. То есть МИД от имени Казахстана сделал ряд очень важных заявлений.

Во-первых, мы обязались не ставить под сомнение мандат ключевого института ОБСЕ (Бюро по демократическим институтам и правам человека, так называемое БДИПЧ), на чем настаивала раньше Россия. Да и сам Казахстан в прошлом году подписывал заявление и в этом году не раз говорил о том, что необходимо пересмотреть мандат БДИПЧ и сократить количество миссий БДИПЧ по наблюдению за выборами, поставить их под контроль руководящих органов ОБСЕ, точнее, Постоянного совета и т.д. Нужно заметить, что ОБСЕ – это организация, принимающая решения консенсусным путем. То есть все 56 стран – членов ОБСЕ – должны по тому или иному вопросу принять положительное решение. Если какая-то из стран не согласна с этим, решение не принимается. Поэтому Россия и остальные страны ОБСЕ как раз и выступали за сокращение мандата БДИПЧ. А Казахстан перед принятием решения в Мадриде о председательстве обязался не ставить под сомнение мандат БДИПЧ, более того – не участвовать ни в каких попытках этот мандат пересмотреть.

Во-вторых, Казахстан устами своего МИД сделал заявление, что он никак не будет ограничивать участие НПО в деятельности и мероприятиях, проводимых БДИПЧ, на чем ранее настаивала Россия. И сам же Казахстан прежде поддерживал эти усилия России вместе с другими странами Центральной Азии, Арменией и т.д.

В-третьих, Казахстан обязался до конца 2008 года либерализовать свое законодательство о СМИ, выборах и регистрации политических партий. Значит, по существу мы приняли целый ряд условий, которые международное сообщество в рамках ОБСЕ нам поставило. Поэтому я и сказал, что решение о председательстве – это позитивный шаг, поскольку он приближает Казахстан к арене международной политики в большей степени. Это все-таки какой-то выбор вектора нашего развития не в сторону достаточно авторитарно развивающихся соседей, вроде Китая или нестабильного Востока, а в сторону европейской системы ценностей и представлений о государстве и обществе. Но пока это всего лишь обещания. У нас есть четыре года, 2008-й, 2009-й, когда Казахстан станет уже участником так называемой «Тройки», куда входят будущий, настоящий и бывший председатели ОБСЕ, 2010-й, когда он будет председателем, и 2011-й, когда страна будет продолжать оставаться участником «Тройки», уже как бывший председатель. Что это дает Казахстану? Это дает шанс и надежду на то, что обещания, сделанные казахстанскими властями, будут выполнены. На это и посмотрим в течение ближайших трех лет. Это и шанс, и возможность для казахстанской общественности активно держать власти за язык и требовать выполнения данных обещаний.

Источник – Начнем с понедельника, 07 декабря 2007

«назад