Зона отчаяния

Андрей Гришин

За текущий год заключенные провели акты массового членовредительства в пяти специализированных учреждениях страны

Уходящий год запомнится казахстанским заключенным двумя основными событиями – введением новой статьи в Уголовный кодекс – 361, ч. 4, возлагающей ответственность за «дезорганизацию нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества», и прокатившимися акциями протеста в этих самых учреждениях. Заречный, Шымкент, Кызылорда, Актау, Тараз, Актюбинск – обстоятельства, приведшие к бунтам, и реакция на последствия оказались примерно одинаковы.

Заречный 15 апреля 79 заключенных ЛА 115/8, расположенной в Алматинской области, протестуя против издевательств со стороны администрации колонии, совершили акт массового «вскрытия». Самый первый протест такого рода в этом году стал не только самым массовым и кровавым, но и передал эстафету другим колониям. Жесткое подавление бунта увидели и казахстанцы, благодаря присутствию корреспондентов телевидения и печатных СМИ. В остальных случаях все прошло без журналистов, но надо полагать, что реакция была аналогичной.

Бунт в Заречном произошел через три дня после принятия в законодательство поправок, усиливающих ответственность находящихся под стражей. Но сами заключенные утверждают, что об этом им не было известно. Перед судом предстали двадцать заключенных из числа бунтовщиков. В отношении остальных дело выделено в отдельное производство. Судья, столкнувшись с многочисленными нарушениями в ходе проведения следствия (здесь и материалы дела на двух языках – казахском и русском – без перевода, и пропажа свидетельских показаний из материалов дела, и то, что заключенные не были ознакомлены с обвинительным заключением), был вынужден направить дело на дополнительное расследование.

Однако спустя три месяца областной суд фактически «подставил» своих капшагайских коллег – высшая судебная инстанция отказала в дополнительном расследовании. Мало того, заключенные так и не были ознакомлены с материалами дела и обвинениями, впрочем, как и защитники подсудимых, предоставленные государством. Теперь Капшагайский суд находится в трудном положении: признав нарушения следствия, им приходится судить заключенных по прежним обвинениям.

Еще один сюрприз для заключенных, о котором они узнали накануне нового судебного слушания, – в отношении сотрудников исправительного учреждения дело о превышении служебных полномочий прекращено.

- Мы уже восемь месяцев без адвокатов. Нам не дают связаться с родными, мы не можем нанять защитников. Первые пять месяцев ни одна жалоба вообще не выходила из стен следственного изолятора. Когда поменялся начальник, стали уходить, но ответа нет, – сообщил на новом судебном заседании подсудимый Качиев.

Это объясняет, почему только у двух заключенных есть нанятый адвокат, а у остальных государственные защитники, которые только во время суда впервые увиделись со своими подзащитными.

И еще один момент – следствие так и не выяснило, были ли заключенные ознакомлены с поправками в законодательство, как того требует закон. Иначе, вполне возможно, протеста могло и не быть.

Аркалык

В знак солидарности с заключенными ЛА 155/8, на следующий день после событий в Заречном акт членовредительства совершили 23 осужденных аркалыкской тюрьмы. Как установила судебно-медицинская экспертиза, у двадцати трех человек обнаружены телесные повреждения в виде кровоподтеков, «причиненных ударами твердым предметом, имеющим продолговатую форму». То есть, другими словами, их явно били дубинками, но без уточнения, когда наносились удары – во время подавления бунта или ранее. Однако в отличие от зареченского эпизода здесь все решилось «полюбовно» – дела не стали возбуждать ни в отношении протестующих, ни в отношении сотрудников спецучреждения.

Шымкент

15 мая в исправительной части 167/3 города Шымкента «вскрылись» 77 заключенных. Трое участников акции оказались в медсанчасти. Как и в первых двух случаях, прокуратура возбудила дело и в отношении заключенных по той же статье 361, ч. 4, и против охранников – за превышение должностных полномочий.

Руководство исправительного учреждения утверждало, что причиной бунта явилось недовольство уголовных авторитетов установленным в колонии режимом. Однако прокуратура посчитала, что к бунту привели «постоянные оскорбления со стороны сотрудников учреждения и беспричинные избиения заключенных».

Через какое-то время спецпрокурор по надзору за законностью в исправительных учреждениях сообщил, что дело в отношении сотрудников колонии прекращено ввиду того, что заключенные отказались от своих обвинений. Однако посещение правозащитниками следственного изолятора, где находились участники акции протеста, выявило иную сторону дела.

Адвокатов, которых наняли родственники, видели всего один раз, сообщили подследственные, больше их к ним просто не допускали. Вместо нанятых адвокатов предоставили государственных защитников, которые у своих подследственных так и не появились. Материалы дела, как сообщили подследственные, они видели также лишь однажды, без какого-то ознакомления, причем часть материалов дана на казахском языке, который не все знают.

Кроме того, в присутствии спецпрокурора заключенные начали говорить о том, что их принудили отказаться от обвинений в отношении сотрудников департамента внутренних дел – в качестве убеждений использовались угрозы и обман. К одному из осужденных привели жену с ребенком, которая, плача, убедила мужа выполнить все требования следователя, дескать, так лучше будет.

А 4 декабря перед дверью офиса южноказахстанского филиала Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности появился конверт с диском, где находились видеопризнания заключенных, датируемые 29 ноября 2007 года. Они требуют, чтобы их обидчиков наказали и вовсе не отказываются от своих обвинений. Для убедительности фамилии сотрудников, превысивших должностные полномочия, были написаны крупным шрифтом на телах подсудимых.

Кызылорда

ЧП произошло в учреждении ЗК 169/5 25 апреля. В медсанчасть в результате «вскрытия» попало одиннадцать заключенных. Руководство колонии попыталось скрыть этот факт, тем не менее об этом стало известно, и в отношении должностных лиц было возбуждено дело – и за превышение должностных полномочий, и за подлог (в журналах и медицинских картах были вырваны листы, свидетельствующие о происшествии).

Актау

12 ноября 53 человека, пребывающие в следственном изоляторе Актау, также совершили акт массового «вскрытия». Прокурор в очередной раз подтвердил, что членовредительство было вызвано режимом содержания в СИЗО и применением физического насилия в отношении подследственных. На данный момент прокуратурой по факту избиения находящихся под стражей возбуждено уголовное дело в отношении пяти сотрудников следственного изолятора.

Кстати, ранее в этом же СИЗО были выявлены факты незаконного содержания людей в заключении.

Актобе и Тараз

Неспокойно было в исправительных учреждениях Актюбинска и Тараза. В первом случае в начале сентября родственников заключенных встревожило сообщение, что в актюбинскую колонию ввели войска. Один из пребывающих в стенах колонии сообщил матери, что солдаты приехали их «ломать». Однако через какое-то время военные покинули территорию спецучреждения, а руководство мотивировало ввод солдат проходящими учениями.

В середине октября толпа родственников подследственных осаждала стены следственного изолятора №13 в городе Таразе, где, по словам находящихся там, творился беспредел. Однако нескольких человек из числа собравшихся пропустили вовнутрь, где они удостоверились сами и успокоили собравшихся, что в СИЗО все нормально.

Костанай и Караганда

Зато ненормально было в других спецучреждениях Казахстана. Так, супруга Максута, члена религиозной суфистской организации «Накшбандия», отбывающего срок вместе со своими единоверцами за похищение литовского водителя, узнала, что ее муж умер «от остановки сердца» в исправительной колонии в пос. Кушмурун (Костанайская область). Вместе с тем судмедэкспертиза представила другие выводы: «острая кровопотеря, язва двенадцатиперстной кишки с кровотечением». В числе «прочих важных состояний, способствовавших смерти, но не связанных с болезнью или патологическим состоянием, приведшим к смерти», отмечены «множественные кровоподтеки лица, тела, конечностей. Резаная рана живота». Кроме того, ранее Максуту удалось сообщить супруге, что сразу по прибытии его стали систематически избивать охранники колонии.

Еще об одном стиле работы сотрудников колонии сообщила газета «Караганда NEWS». Работники колонии АК 159/5 в поселке Караган, «спасая» заключенного, предпринявшего попытку суицида, избили его дубинками. «Заключенного не били, а спасали от смерти» – сообщил журналистам заместитель начальника областного управления Комитета уголовно-исправительной системы Марат Абдулин.

Вместо резюме

Как видно из всего приведенного выше, ситуация в исправительных учреждениях страны далека от стабильной. И это в то время, когда в Казахстане полным ходом идет гуманизация пенитенциарной системы. Однако сам факт принятия нового закона о дезорганизации нормальной работы исправительных учреждений (предполагающего до 7 лет лишения свободы дополнительно) казахстанские правозащитники назвали «шагом назад» в принятом курсе на улучшение условий содержания под стражей.

В своем совместном заявлении после событий в поселке Заречный три правозащитные организации – Казахстанское международное бюро по правам человека и соблюдению законности, Хартия за права человека и Международная тюремная реформа – пишут: «Недавно принятый Закон РК №240-III ЗРК от 26 марта «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам уголовно-исполнительной системы» не соответствует международным стандартам и обязательствам, которые принял на себя Казахстан. Отдельные положения закона вызывают серьезную обеспокоенность и свидетельствуют об откате в развитии тюремной системы. По нашему мнению, этот закон будет иметь серьезные и долгосрочные негативные последствия с точки зрения соблюдения прав человека и поэтому требует самого пристального внимания».

Однако вместо того, чтобы разбираться с причинами, приводящими к крайним формам протеста, государство борется со следствием. Хотя как правозащитники, так и прокуратура каждый раз отмечают, что к членовредительствам приводят, как правило, одни и те же факторы: унижения и избиения заключенных, низкий профессиональный уровень сотрудников исправительных учреждений, напряженная психологическая обстановка в колониях и тюрьмах…

Правда, все эти факторы остаются без внимания, зато, как показывает практика, крайними всегда остаются подследственные или отбывающие срок лишения свободы. Поэтому вряд ли в ближайшее время в пенитенциарной системе страны что-то кардинально изменится в лучшую сторону. С другой стороны, даже зная о возможных последствиях, не стоит ожидать, что заключенные перестанут выражать свой протест, особенно когда невозможно каким-то другим, законным путем доказать, что люди, находящиеся за решеткой, обладают равными правами с остальными гражданами.

Источник: "Республика", 28 декабря 2007