Резать народ или... короля?

Асель Мамурбекова

В казахстанском парламенте идет работа над законопроектом «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты РК по вопросам свободы вероисповедания и религиозных объединений». Если эти поправки в действующий закон будут приняты, то правила игры  во взаимоотношениях государства и конфессий кардинально поменяются. Граждане должны поклоняться «правильным» богам – такова логика властей. 

Правда, история учит, что человека можно пытать на дыбе, сжигать на костре и закидывать камнями, но заставить его сердце изменить своей вере – невозможно. Так стоит ли наступать на исторические грабли, если на них спотыкались целые империи? Стоит ли в энный раз объявлять неугодные конфессии еретическими? Правозащитники и ученые, с которыми нам удалось поговорить на эту тему, отвечают на  эти вопросы однозначно: нет. А доктор юридических наук, известный специалист в области государственноконфессиональных отношений Геннадий Лупарев считает новый законопроект большой ошибкой казахстанской власти. Мы попросили его объяснить нашим читателям свою позицию.

Обновлять надо, но с умом

- Геннадий Павлович, не кажется ли Вам, что попытка нашей власти  изменить старый закон о религии, принятый еще в 1992 году, заслуживает внимания? Все таки за 16 лет страна, да и весь мир, сильно изменились, может, и необходимость в поправках действительно назрела?

– Если сравнивать наш действующий закон с соответ ствующими законами других бывших союзных республик, то он являлся и является не самым плохим. Не случайно этот нормативный акт с поправками худо-бедно действует до сих пор. А вот, скажем, в России закон от 25 октября 1990 года «О свободе вероисповеданий», разработанный православными священнослужителями и спешно принятый Верховным Советом РСФСР в пику союзному законопроекту «О свободе  совести и религиозных организациях», отменили еще в 1996 году. Заменены соответствую щие законы и в ряде других республик.

- То есть Вы сторонник того, чтобы оставить все как есть?

- Нет, серьезно обновлять содержание казахстанского Закона «О свободе вероисповедования и религиозных объединениях», безусловно, надо. Практика доказала наличие в нем недостатков, на которые я указывал еще в 1991 году, когда был членом рабочей группы по этому законопроекту. К некоторым моим замечаниям законодатель тогда прислушался. В результате, например, название нашего закона, в отличие от союзного, стало не только грамотным, но и концептуально стройным. Но многие предложения по конкретным деталям правового статуса были отвергнуты как консервативные или как слишком оригинальные, поскольку в политических верхах в ту пору идеализировали религию, односторонне  воспринимали ее социальное значение.

Сохранилось заключение на мой альтернативный законопроект тогдашнего руководителя государственно-правовой референтуры аппарата президента К. Сулейменова и непосредственного исполнителя документа С. Темирбулатова. Эти чиновники упрекали меня, вопервых, за «иное видение проблемы реализации конституционного права граждан Казахской ССР на свободу совести», не совпадающее с Законом СССР от 1 октября 1990 года, и, во-вторых, за достаточно «запретительный характер» моего проекта, ограничивающий, по их мнению, самостоятельность религиозных объединений.

- Но теперь, спустя 16 лет, нам и предлагают закон, главная цель которого - ограничение этой религиозной самостоятельности...

– Сейчас, когда парламентариями выдвигаются такие  предложения по ограничению деятельности религиозных объединений, какие мне и не снились, можно прийти к выводу, что всетаки был прав я, а не критики моего авторского законопроекта.

- Новый законопроект основан на идее наличия в Казахстане «хороших» и «плохих» конфессий, видимо, поэтому в статью 4  предлагается включить следующее положение: «Взаимоотношения государства и религиозных объединений регулируются  с учетом их влияния на формирование духовных и культурных традиций народов Казахстана».  Как Вы относитесь к такому подходу и подобной формулировке?

– Это глупость, и глупость опасная. В результате сотни тысяч казахстанских граждан окажутся на положении людей второсортных, заранее предопределенных в качестве неблагонадежных. Кроме того, нельзя забывать, что во многих мелких конфессиях, в первую очередь среди так называемых сектантов, преобладают лица тех или иных национальностей.  Например, меннонитами у нас являются исключительно немцы. Есть объединения, состоящие преимущественно из корейцев. Поэтому административные и уголовные меры к таким верующим будут неизбежно восприниматься как преследования по национальному признаку.

Я также категорически не  согласен с применением в правовой сфере определений «традиционные» и «нетрадиционные» конфессии, поскольку  это стимулирует подозрительное отношение к последним.  Еще неизвестно, как сложится будущая история человечества. Может, пройдя суровые испытания жизнью, «новые» религии через века станут массовыми. Ведь две тысячи лет назад христианство тоже являлось «нетрадиционным» вероучением, за исповедование которого приверженцев Христа жестоко карали.

- Но как контролировать религиозные течения, не ущемляя при этом  ничьих прав?

– Чтобы обеспечить равное  и цивилизованное отношение  Республики Казахстан ко всем без исключения религиозным  объединениям, в статье 4 закона надо  отразить общие принципы взаимоотношений светского государства с любыми конфессиями. И уже исходя из этих принципов, регламентировать частные вопросы деятельности религиозных объединений, определять их правовой статус, устанавливать общие для всех правомочия и запреты. Предлагаемое же положе ние об «учете их влияния» является двусмысленным, дающим чиновникам возможность на глазок определять степень и качество вклада конфессии «в духовные и культурные традиции народов». На этой основе на местах начнется настоящая вакханалия.

Родом из КПСС

- Государственные органы активно контактируют с представителями различных конфессий, консультируются с ними, включают в составы рабочих групп по разработке законов... Почему при этом у нас так много  перегибов в политике по религиозным вопросам?

– Прежде всего надо подчеркнуть, что государственные органы у нас взаимодействуют не со всеми религиозными объединениями, а преимущественно с православными и мусульманскими, как наиболее  массовыми. Мнение представителей иных конфессий государственные мужи не слушают. И как ни парадоксально это  звучит, но одна из главных причин перегибов заключается именно в сотрудничестве госорганов с мусульманскими и  православными иерархами, которые подталкивают государство на непродуманные законодательные ограничения деятельности своих религиозных конкурентов.

- Вы хотите сказать, что борьбу за паству они предпочитают вести с помощью государства?

– Когда я смотрю на православных священников и мусульманских мулл, они мне очень напоминают деятелей КПСС ее последнего периода. Известно, что за десятилетия монопольной власти функционеры  КПСС в большинстве своем разучились напрямую разговаривать с людьми, оказались не способными лично участвовать  в идеологической борьбе. Отсюда появилась склонность к администрированию в отношении «диссидентов».  Проигрывая «новым» конфессиям в идейном противоборстве, православное и мусульманское чиновничество подобно прежним партократам тоже стремится решать свои проблемы с помощью государственной силы. Для этого депутатам парламента и маслихатов рассказываются страшилки о злодеяниях «сектантов». Хотя правонарушения и преступления встречаются во всех конфессиях. В исламе и православии, например, процветают хищения денежных средств, взяточничество при назначении священнослужителей в местные приходы.

- А как Вы оцениваете предложение применять для контроля финансовой деятельности религиозных объединений кассовые аппараты?

– Идея интересная, но не бесспорная. Если речь идет о контроле за торговлей свечками, религиозной литературой, предметами культа, то применение кассовых аппаратов у меня  возражений не вызывает. По существу это заурядная коммерческая деятельность. Сложнее обстоит дело с пробиванием чеков при плате услуг по отпеванию покойников, крещению, исповедованию. С одной стороны, это вроде бы сугубо культовая и интимная сфера, которую кассовые аппараты будут опошлять. Но, с другой стороны, в таком деле крутятся и разворовываются огромные деньги. Хуже  того, они часто взимаются за недобросовестное отправление религиозных обрядов.

- Вы имеете в виду, что слово «халтура» имеет церковное происхождение?

– Таким термином православные священники испокон  веков определяют проведение  обрядов и церемоний по укороченной схеме и скороговоркой. Поэтому когда речь заходит о защите прав потребителей в культовой деятельности религиозных объединений, это не выдумка людей, желающих оскорбить религию, а серьезная и  насущная проблема.

- Может, каждая конфессия должна самостоятельно решать эти проблемы? Тем более распоряжаться добровольными пожерт вованиями прихожан?

– Религиозные организации могли бы кардинально решить вопрос, отказавшись от взимания платы за исполнение «таинств». Ведь ни пророк Мухаммед, ни Иисус Христос не  учили своих последователей взимать деньги в ходе общения верующих с Всевышним. Более  того, основатели крупнейших  вероучений осуждали корысть  и торговлю в храмах. А многовековая история религии доказала, что лучшего средства опорочить проповедника, как обогатить его, нет. Что касается учета пожертвований верующих, здесь кассовые аппараты, думается, все таки неприменимы. Для эффективности такого учета целесообразнее перестроить управленческую организацию  местных религиозных объединений на основе советских подходов. По советскому законодательству высшим органом власти в общине было собрание верующих, избиравшее исполнительный орган и ревизионную  комиссию. Священники тогда  занимались исключительно культовой деятельностью. Вмешиваться в хозяйственные  и финансовые вопросы они  были не вправе. Что касается денег, то их расходовал исполнительный орган, а контроль  вела ревизионная комиссия. В результате получалось своеобразное разделение властей во внутренней жизни религиозного объединения.

- Почему тогда от этой практики отказались?

- После развала СССР «бедные» и «несчастные» православные священники, апеллируя к вековым, а по существу к феодальным традициям конфессии, добились того, что их стали считать главами религиозных объединений с соответствующими финансовыми полномочиями. В итоге сейчас попы и муллы больше времени уделяют купле-продаже, ремонту культовых помещений, уборке территории и тому подобным «мирским делам» в ущерб выполнению своих прямых обязанностей. С меркантильной точки зрения это, конечно, выгодно, только вот для противоборства  миссионерам «новых» религий у них руки не доходят. Здесь снова можно вспомнить печальный опыт КПСС. Постепенная деградация идеологической  функции мощной партии началась тогда, когда ее аппарат на всех уровнях заполонили хозяйственники.

Законодатель, по видимому, проблему сохранности денег в религиозных объединениях осознает, но, как ни странно, предлагает неприемлемое решение - подключить к делу не верующих, как хозяев денежных средств, а «представителей местных исполнительных органов», имеющих в народе репутацию махровых взяточников. Нетрудно себе представить результат проверки священника-хапуги государственным чиновником-мздоимцем.

Забыли про резонанс

- А как Вы оцениваете инициативу инициаторов изменений закона на случай отказа приверженцев ряда конфессий от выполнения конституционных обязанностей, в частности от службы в армии? Также рассказывают о смерти ребенка, которому верующие родители не согласились сделать переливание крови.

- Относительно отказов брать в руки оружие по религиозным соображениям правовое решение уже имеется - альтернативная гражданская служба. Что касается смерти ребенка, которому не  смогли перелить кровь, случай, конечно, дикий, но единичный. Мне кажется, что использование подобного примера носит не слишком добросовестный характер, поскольку в Казахстане гораздо больше фактов смерти людей по халатности медиков, от несоблюдения мер безопасности на производстве, в частности на стройках. Однако о подобных причинах смертности парламентарии шумят меньше. Кроме того, для борьбы с  религиозными анахронизмами ими предлагаются меры явно непродуманные.

- Какие именно меры Вы имеете в виду?

– Что, например, даст увеличение размера штрафа или ужесточение уголовного наказания для верующего-фанатика, который считает, что неукоснительно следует канонам своего вероучения? Да такой верующий, говоря словами одного из героев Михаила Шолохова, «легко отдежурит» любое наказание, а единоверцы будут считать его мучеником за веру.

Точно также ничего хорошего не получится от ужесточения процедуры регистрации религиозных объединений или от снятия их с регистрации за малейшую провинность. Религиозные объединения просто станут действовать неофициально. А дальше все пойдет по накатанной колее: власти станут преследовать членов таких формирований, а правозащитники и зарубежные организации по правам человека В свою очередь о всеуслышание начнут кричать о диктатуре в Казахстане, где людей травят из-за их убеждений.

- Получается, что авторы поправок забыли о международном факторе?

- Получается, что так. К сожалению, они не подумали о возможном общественном и международном резонансе. Более того, парламентарии странным образом «забыли», как несколько лет назад уже ужесточали правовой статус религиозных объединений и каким пшиком закончилась эта попытка. Напомню, огда, почувствовав сложности на международной арене, президент вместо подписания закона направил его в Конституционный совет, который, рекрасно понимая, что от него хотят, признал акт неконституционным. А сейчас обстановка для закручивания гаек еще больше неподходящая.

- В заключение нашего разговора хотелось бы понять - нам нужен новый закон о религии или нет?

- В нынешнем виде законопроект принимать нельзя. Тем более что в нем имеется еще много мелких технических несуразностей, обсуждать которые на страницах газеты не имеет смысла. Лучше жить по старому, хотя и не идеальному, закону.Но если появится технически грамотный, идеологически выверенный проект, серьезно улучшающий действующий нормативный акт, парламент же всегда может вернуться к этому вопросу.

Но в любом случае надо опасаться политизации религии, стремления власти использовать те или иные конфессии для решения политических задач. Здесь нужно вспомнить великого французского просветителя Дени Дидро,  который в своем произведении «Речь философа, обращенная к королю» предупреждал: «Духовенство – это обоюдоострый нож, оказывающийся в зависимости от интересов церкви или в руках короля, чтобы резать народ, или в руках народа, чтобы резать короля».

А чтобы пресечь попытки  политиков использовать религию в своих корыстных интересах, очень важно ввести уголовную ответственность за нарушение принципа отделенности религиозных объединений от государства, которой, как ни странно, в суверенном Казахстане нет. Парламентарии этот вопрос старательно обходят, хотя он крайне актуален.

Источник: «Республика», 24 мая 2008