Выступать на cегодняшней встрече, с одной стороны почетно, с другой - грустно. Грустно потому, что трагический список стран, пострадавших от терроризма, становится все больше, а слова "терроризм" и "экстремизм" стали одними из самых популярных в современном лексиконе.

Если совсем недавно название нашей встречи было невозможным - терроризм для многих государств был чем-то далеким, чужим, то сегодня удивляешься уже не новым террористическим актам, а изощренным формам их проявления.

Через призму противодействия терроризму начинают оцениваться и многие другие явления государственной и общественной жизни: конституционный порядок и общественная безопасность, демократия и права человека. При этом нередко можно услышать мнение, что в целях борьбы с терроризмом можно пренебречь Конституцией или пожертвовать правами человека. К числу жертвоприношений относится и свобода религии. И такое жертвоприношение легко объяснимо, если, как это бывает, обвинять целые религии в потворстве террористам, рассматривать религиозные организации как потенциально опасные структуры, способные легко превратиться в экстремистские или террористические формирования.

Проблема, на наш взгляд, в том, что, встретившись с новыми вызовами и угрозами, государства действуют по старым рецептам. К числу этих рецептов относятся:

1. Принятие новых законодательных актов.

Первое, что делают многие правительства - это принимают законодательные акты, в том числе касающиеся вопросов религии и состоящие из глаголов "запрещается", "не допускается", "ограничивается" и т.д.

Несмотря на предупреждения специалистов о невозможности точных определений в такой деликатной сфере, как религиозная, даются многозначные и очень спорные определения: религия, религиозный экстремизм, миссионерская деятельность.

Но террористы находятся вне правового поля и наличие закона их не останавливает. Может быть поэтому, несмотря на уверенные заявления о сформированной законодательной базе по противодействию экстремизму в той или иной стране, террористические акты продолжаются. А вся сила законодательных запретов обрушивается на законопослушные организации.

2. Усиление полицейских функций государства.

Вообще полицейский становится одной из главных фигур в современном обществе. Но хорошо, когда есть механизмы противодействия всепроникающей полицейской деятельности. Когда их нет, полицейский является и законодателем, и судьей, а государство может само превратиться в легального террориста, в том числе объясняя, в духе Максимилиана Робеспьера, что террор, как быстрая и строгая справедливость, необходим для защиты демократии.

Наивно полагается, что регистрация, аккредитация, лицензирование и прочие подобные инструменты ? непреодолимое препятствие для террористов. Практика показывает, что как раз террористы без проблем получают все необходимые разрешения, а порой используют самих полицейских в своей незаконной деятельности. А под пресс административных процедур снова попадают вполне мирные религиозные организации. Если же верующие по своим убеждениям не согласны с разрешительными государственными процедурами, они ставятся в один ряд с террористами.

Возьмем проблему регистрации религиозных объединений, до сих пор острую во многих постсоветских странах. Государство никак не может понять, что бороться с незарегистрированными организациями бесполезно. Они все равно будут существовать. А преследовать их ? значит умышленно создавать группы недовольных граждан, разочарованных в своем государстве.

3. Усиление ответственности

Уголовные и административные кодексы наполняются устрашающими санкциями. Но можно ли смертной казнью напугать террориста, добровольно идущего на смерть? Можно определить члена религиозной организации, обвиненного в экстремистской деятельности в тюрьму, как это часто сегодня происходит в странах региона, из которого я прибыл, но надо быть готовым к тому, что за время отбывания им срока наказания в этой тюрьме возникнет готовая экстремистская группировка. При этом допуск в тюрьмы даже служителям традиционных, титульных религиозных организаций либо не разрешается, либо ограничен по причинам отделения религиозных объединений от государства, многочисленных режимных правил и т.д.

4. Составление списков запрещенных организаций: террористических, экстремистских, сектантских.

В черный список организаций могут попасть как действительно опасные, так и вполне невинные организации, которые по каким то причинам не нравятся правительству, титульным религиозным лидерам или преследуются в других странах и т.д. И снова: для террористов неважно, находятся ли они в списке запрещенных или нет. Наивно полагать, что государственный запрет автоматически означает прекращение деятельности запрещенной группы.

Все эти меры, несмотря на их популярность и в определенной степени необходимость, малоэффективны. Они были хороши в других условиях: когда терроризм имел внутренний характер, когда существовал другой уровень его организации, когда была совершенно иная информационная инфраструктура.

В современных условиях нужны иные подходы и формы противодействия. Конечно, трудно давать универсальные рекомендации, учитывая различия стран. Те проблемы, о которых я говорю, очень остры для одних государств и менее остры для других. Поэтому одно дело говорить о странах, население которых после террористических атак специально обучается, как спастись в условиях террактов и совсем другое ? о странах, где терроризм, к счастью, теория.

Как пример разного отношения к террору и его последствиям ? события прошлой недели в разных частях мира. Ответ западных правительств на теракты в Лондоне - защитим демократию. В другой части мира в декларации, принятой Шанхайской организацией сотрудничества, много говорится об усилиях государств по противодействию терроризму, но ни слова - о важности демократических институтов.

Если говорить о борьбе с терроризмом через призму вопросов свободы религии, то во всяком случае, в регионе, называемом постсоветским, на наш взгляд следует:

1. Перестать нагнетать напряжение, когда речь идет о терроризме. Необходима реальная оценка угроз и трезвый анализ деятельности различных социальных групп. Не надо искать террористов среди тех, кто, если и не является другом, то не является и врагом.

2. Переоценить роль религии в обществе. До сих пор во многих странах религия рассматривается скорее в негативном смысле или как угроза государству, идеологии, морали. Если кто-то прикрывается религией для достижения неблаговидных целей, это не повод для обвинений всей религии.

3. Уважать религиозные убеждения граждан, какими бы странными они не казались, а не бороться с ними. Конечно, очень легко уважать традиционные религиозные убеждения, гораздо труднее с нетрадиционными, нетитульными. Но уважение последних означает, что государство делает верующих, принадлежащих к религиозным меньшинствам, своими сторонниками, а не потенциальными противниками.

4. Признавать объективную необходимость существования новых религиозных технологий. Если все меняется в этом мире, то и религиозные формы не могут быть застывшими. Отсюда новые религиозные движения, называемые сектами, культами которые, конечно, отличаются от традиционных структур. Но может ли отличие служить причиной для преследований ?

5. Искать возможные формы сотрудничества с религиозными организациями. Государство не сможет само справиться с терроризмом. Помощь религиозных объединений в этом плане может быть очень значительной. Кто как не служители культа смогут объяснить несостоятельность религиозных спекуляций террористов. Кто как не служители культа могут помочь в формировании здорового нравственного климата в обществе, толерантности. Но для этого надо перестроиться и самим религиозным объединениям.

6. Создавать возможность для легального выражения верующими недовольства государственной политикой. Достичь полной гармонии между интересами государства и религиозных объединений трудно, если не невозможно. Наверняка всегда будет оставаться недовольство действиями государственной администрации. Конечно, легче всего недовольных запретить, объявить их вне закона. Но это только на первый взгляд. Вполне вероятно, что именно из таких запрещенных и будут формироваться ряды террористов. Более трудная задача государства - сделать так, чтобы недовольство выражалось в легальных формах. А для этого нужны более глубинные изменения, затрагивающие и свободу ассоциаций, и свободу слова, и многие другие демократические институты.

В заключение хочется пожелать, чтобы в обозримом будущем вопрос о борьбе с терроризмом и экстремизмом был снят с повесток дня различных совещаний, а наши встречи были бы посвящены более приятным вопросам.