A. Авторитарное феодальное государство.. 35
Некоторые отчеты правозащитных организаций по Кыргызстану рисуют картину репрессивной диктатуры, всегда готовой арестовывать и заключать в тюрьмы оппонентов, используя при необходимости пытки. Действительность несколько иная. Конечно, имеют место периодические аресты, милиция проявляет жестокость, оказывается существенное давление на независимые средства массовой информации. Но в целом атмосфера относительно либеральна: откровенно высказывающиеся политики не очень-то боятся реакции властей на их заявления.
Из этого не следует, что нет довольно значительного политического контроля. Власти пробуют избежать скандалов с правами человека и, таким образом, действовать несколько более тонким способом. Они оказывают давление на родственников, используют уязвимость предпринимателей в своих целях, и только на заключительной стадии прибегают к арестам. Большинство людей соблюдает правила игры, поэтому уровень прямых репрессий и число политических заключенных являются относительно низкими.
Обычным способом достижения результата является предложение на выбор: должности или возможностей для бизнеса, с неявной угрозой чего-нибудь намного худшего в случае несговорчивости. Потенциальный кандидат на выборах 2000 г. рассказывает: "прокуратура сразу ко мне: езжай или в Москву, или в Иран послом. Или посадим. А Кулов в это время уже сидел. Я собрал своих и мы решили, что мне надо уехать». [133]
Угроза санкций очень реальна. Когда Данияр Усенов заявил о выдвижении своей кандидатуры на президентских выборах 2000 г., государственная машина разрушила его бизнес - холдинг «Эридан», с помощью ряда сомнительных судебных дел. По оценкам экспертов Усенов потерял, по меньшей мере, 10 миллионов долларов. Он был арестован и заключен в тюрьму, хотя и освобожден потом под международным давлением. В 2004 г. он получил казахское гражданство и, по-видимому, относительно успешно ведет свой бизнес в этой стране. Другой бизнесмен, которому хорошо знакомы такие проблемы, комментирует: "Они угрожали ему, он потерял здоровье и своих родственников. Они применили это ко всем из нас". [134]
Наличие такой высокоэффективной системы репрессий объясняет, почему так много должностных лиц просто боятся противостоять системе. Один из них говорит:
Они же начнут преследовать родственников – моих и жены. Они будут преследовать меня и родственников моей жены. … У меня восемь родственников, и все – не на госслужбе, у всех есть свой бизнес, и всем есть, что терять. Если закроют их лавки, они потеряют средства к существованию. И поэтому многие в элите сдержаны этими обязательствами.[135]
Этот подход работает на всех уровнях. То же самое сочетание кнута и пряника используется против людей, которые выходят на улицы, чтобы протестовать. Когда в 2003 г. люди вышли в поддержку Усена Сыдыкова, администрация не использовала милицию против них:
Мы стали заигрывать, подкупать их, находишь лидера, спрашиваешь: какие проблемы? На что живешь? Хочешь кредит получить? Он берет… Но это же не выход из ситуации – за ним другие придут: а нам?[136]
Результаты различны. Страна остается спокойной, но многие из ее послов в разных странах, по-видимому, относятся к наиболее радикальным сторонникам оппозиции. Отсутствие подлинной уверенности в завтрашнем дне накладывает отпечаток на выбор специальности и личных инвестиционных стратегий. В довершение всего происходит существенный отток людей, главным образом, молодых и образованных, и они не очень хотят заниматься общественными изменениями у себя дома.
Чрезвычайная зависимость всех должностных лиц от системы - один из главных козырей Акаева. Почти все назначения, от губернатора области до ректора университета, зависят от президента. Даже уход из правительства влечет за собой риск для любого должностного лица. Для предпринимательской деятельности обычно нужны политические связи, и добровольный отказ от должности в системе без сомнения приведет к неблагоприятным последствиям для бизнеса семьи и родственников.
Курманбек Бакиев, бывший премьер-министр, является одним из немногих, кто осмелился пойти на большой риск и бросить открытый вызов президентскому режиму. Бывший глава Совета безопасности Мисир Аширкулов явно последовал его примеру. Поскольку борьба за преемственность усиливается, все больше должностных лиц ощущают потребность в демонстрации своей независимости, но сделают это только если почувствуют ослабление режима.
Система контроля не может существовать без силовых структур, хотя они необходимы не во всех случаях. И министерство внутренних дел (МВД), и служба национальной безопасности (СНБ) играют важную политическую роль от имени режима.
СНБ собирает информацию об оппозиционных депутатах парламента, изучает источники их поддержки и выискивает слабые места в их кампаниях. В некоторых случаях она явно воспрепятствовала встречам оппозиции или распространила ложную информацию о кандидатах оппозиции. [137]
МВД часто использовалось для политических целей: милиция, кого бы она ни контролировала, является в действительности солдатом режима, функция, которая иногда вызывает ее неудовлетворенность и также делает уязвимой. Милиция является потенциально важным политическим фактором, особенно в случае каких-либо волнений, когда ее действия могли бы сыграть определяющую роль. Попытки реформирования милиции натолкнулись на упрямое сопротивление внутри министерства.[138] Один из экспертов утверждает:
Милиция является очень большой силой - их более 20 тысяч человек… И они не сидят в гарнизонах, они вмешиваются в повседневную общественную жизнь …они заняли место мафии, наркодиллеров, торговцев людьми, все это - милиция. Но их недостаток заключается в том, что они не объединены, не имеют никаких идеологов. Если бы появился какой-нибудь идеолог и сказал "как долго мы будем с этим мириться!" возможно, они бы захотели привести [к власти] своего человека, но пока все они живут нормально, им ничего не надо - они живут слишком хорошо. [139]
Некоторые милиционеры не согласились бы с этим. Конечно, высокопоставленные чиновники имеют большие доходы, или от коррупции или от занятий бизнесом на стороне через родственников. Но многие простые офицеры получают минимальное жалованье и не удовлетворены своим положением. Некоторые также по горло сыты тем, что их используют как орудие режима. Эти чувства проявились во время забастовки милиции в 2002 г. в Джалал-Абаде, когда на милицию возложили ответственность за события в Аксы.
Опыт Аксы показал, что милиция не достаточно подготовлена к действиям во время гражданских протестов, хотя в последующем были предприняты усилия, с определенной международной помощью, повысить их умение контролировать большие скопления людей. Вызывает сомнение способность милиции остаться непредвзятым стражем закона и порядка в период политической напряженности.
Еще большее беспокойство вызывают отношения между милицией и обществом, и то воздействие, которое она оказывает на преступность. Один высший офицер говорит:
Преступность стала реальной силой, которая угрожает безопасности, милиционер не как представитель государства воспринимается, а как личный враг. Если мы цепляем авторитета, он называет нас врагом номер, использует финансовые связи и тушит нас. Если не может - устраняет.[140]
В начале 2004 г. сообщалось о серии заказных убийств в Бишкеке. Вызывает опасение рост потока преступных денег, вливающихся в политику, и появляется беспокойство, что преступные конфликты проявятся также в политической сфере. Политические насилия или убийства относительно редки, но множество волнующих событий в , включая попытку убийства Мисира Аширкулова, заставляют полагать, что система далеко небезопасна.
У режима имеются значительные возможности контроля над избирательным процессом, доверие к которому была серьезно подорвано прошлыми злоупотреблениями. Многие люди не пойдут голосовать, потому что, по их мнению, результат предрешен властями. Восстановление доверия - трудная задача, которую власти не спешат решать.
В избирательной системе были сделаны некоторые изменения и в большинстве случаев - в лучшую сторону. Новый Кодекс о выборах затрудняет применение некоторых прошлых методов, хотя некоторые его детали менее важны, чем то, как он будет реализован на практике. И здесь свидетельств изменений гораздо меньше. Те же самые люди, которые контролировали предыдущие фальсифицированные выборы, вероятно, будут отвечать и за проведение новых.
В дополнение к техническим изменениям, перечисленным ниже, некоторые из которых уже были приняты, есть необходимость в намного более масштабной кампании по изменению сознания общества. Такая кампания может быть возглавлена только президентом. Необходимо публичное признание того, что на прошлых выборах были серьезные проблемы и в этот раз контроль над соблюдением законов будет намного строже, нарушившие его будут наказаны и закон будет применен в одинаковой степени ко всем кандидатам.. Если власти всерьез намерены провести свободные и честные выборы, они могли бы попытаться определить общие позиции для всех кандидатов и партий по поводу необходимости изменения существующей в избирательных органах коррупции, вмешательства властей, подкупа голосов кандидатами и незаконных действий силовых структур.
Если такие усилия не будут предприняты, следует расширить публичное воздействие на электоральные органы с тем, чтобы улучшить техническую сторону выборов и вовлечь более активные партии и НПО в борьбу с широко распространенными манипуляциями. Средства массовой информации также имеют возможность сыграть важную роль.
Вся ответственность за проведение выборов возложена на Центральную избирательную комиссию (ЦИК). Ее председатель Сулейман Иманбаев все время утверждает, что ЦИК и правительство обеспечат проведение свободных и честных выборов.[141] Но то, что во время предыдущих выборов он занимал тот же самый пост, подвергает сомнению его независимость. Было бы идеально, если бы его сменила на этом посту более нейтральная фигура, пользующаяся поддержкой широкого электората. Но в действительности кажется маловероятным, чтобы президент Акаев доверит такой ключевой пост непроверенной персоне.
Теоретически ЦИК является коллегиальным органом, включающим двенадцать членов и председателя. Однако те, кто хорошо знаком с избирательной системой считают, что большинство решений принимаются председателем и аппаратом ЦИК. Члены ЦИК исполняют дежурные обязанности и лишь формально посещают заседания.[142]
Главная проблема ЦИК - отсутствие независимости. Ее офис находится в правительственной резиденции, подтверждая известный факт, что ЦИК зависит от распоряжений президентской администрации. Сделать комиссию более независимой практически трудно, но перемещение ее за пределы Белого дома имело бы некоторый символический эффект. Открытие ее большему внешнему контролю также не было бы лишним. Одно должностное лицо признает: "ЦИК - закрытая структура: она закрыта от общества; о ней мало информации, и они даже не часто появляются на телевизионных экранах".[143]
Поскольку она не независима, ЦИК не может противостоять постоянному вмешательству в избирательный процесс должностных лиц, прежде всего президентской администрации. Главным движущим фактором избирательной кампании являются приказы сверху о том, кому можно разрешить победу, а кому нет, и только самый смелый чиновник мог бы воспротивиться таким указаниям из Бишкека. Вторым главным движущим фактором является коррупция, которая была широко распространена на местных и парламентских выборах, и, вероятно, будет особенно характерна для приближающихся парламентских выборов, когда у множества кандидатов будет достаточно денег, чтобы их потратить на это.
Сам ЦИК не совершает серьезных нарушений: когда итоги голосования с мест достигают ЦИК, они уже тщательно обработаны, чтобы дать нужный итог голосования. Местные власти также находятся под сильным прессингом сверху. Не обеспечить нужных итогов голосования означает для них потерять работу и средства к существования, а часто – более серьезные последствия. Глава избиркома на юге вздыхает: "если Белый дом говорит мне: помоги этому, что я могу сделать? Где - гарантия, что они не вручат мне список из 30 членов партии Алга и скажут 'проведи их ' …"[144]
Распоряжения спускаются по ступеням до избирательных участков. Проигравший кандидат жалуется:
Голосуют председатели избиркома, а не люди. В два часа ночи я проходила по голосам, звонила председатель избиркома, а в пять часов ночи я уже не прохожу. Говорит, сама закинула 200 бюллетеней. Плачет – заставили...[145]
Такое давление на избирательные комиссии могло бы быть уменьшено за счет расширения их состава. Участковые избирательные комиссии (УИК) часто состоят из преподавателей, поскольку избирательные участки обычно располагаются в школах. Они представляют собой особенно уязвимую группу с низким жалованьем и нанимаются (а также увольняются) местной государственной администрацией. Теоретически одну треть избирательных комиссий должны составлять представители партий, вторую треть - представители общественных организаций. Но требуются только проправительственные фигуры, как объясняет Абсамат Масалиев: «В избиркомы нас просто не пускают: берут проправительственные партии, а нас не берут! Когда мы выясняем сами, они говорят: а у нас уже есть представители партий".[146]
Точно так же доля НПО обычно заполняется представителями общественных организаций ветеранов, пенсионеров и других лояльных групп. Для того чтобы противостоять Коалиции НПО, была образована проправительственная Ассоциация НПО во главе с Токтайым Уметалиевой, и она продолжает играть роль правительственного барьера в отношениях с гражданским обществом.
Партиям, которые, главным образом, имеют очень слабое финансирование, довольно трудно обеспечить себе представительство во всех избирательных комиссиях, что требует, возможно, работы в течение месяца, расходов на еду и транспорт. [147]
Кроме формирования состава избирательных комиссий, власти имеют другие рычаги воздействия на нежелательных кандидатов. Лучше всего их принудить не участвовать в выборах, путем угроз непосредственно кандидату или семье и родственникам, или путем подкупа. Если это не сработает, власти обычно пытаются вычеркнуть кандидата из списка, чтобы избежать более сложных махинаций в день выборов. Этот подход широко использовался в прошлом, и, учитывая, опасение властей, что фальсификация подсчета голосов может привести к массовым протестам, кажется очевидным, этот способ будет снова использоваться на будущих парламентских выборах.
Самым легким приемом исключения кандидатов из списка является усложнение процесса самой регистрации, когда обязательность декларирования доходов дает широкие возможности для злоупотреблений. Новый кодекс делает регистрацию более прозрачной и простой, но в нем все еще есть лазейки, которыми можно будет воспользоваться.
Если ничего не удалось придумать и исключить кандидата из списка, то пускаются в ход другие средства, чтобы избавиться от кандидата в ходе кампании. Так, например, кандидатам запрещен подкуп избирателей. Лидер оппозиции комментирует: «Все очень просто: приходят двое и говорят, “вот вам две бутылки водки от [кандидата] Суваналиева” - и уходят. Вслед за ними появляется избирательная комиссия: смотрите, это нарушение, предпринята попытка подкупа голосов»', и от Суваналиева им удалось избавиться".[148]
Идеально, с точки зрения режима, чтобы в день выборов все уже было бы улажено, нежелательные кандидаты были бы исключены и победители заранее обеспечены нужным финалом. Оставить результат голосования на откуп избирателей было бы слишком рискованно. Однако если кандидаты оппозиции все еще участвуют в выборах, имеется еще множество способов сделать, чтобы они никоим образом не прошли.
Первый способ - это заготовить много избирательных бюллетеней, которые не будут использованы. Это можно сделать за счет устаревших и неисправленных списков избирателей. Списки часто устаревают, и, поскольку много людей не проживают по месту их юридической регистрации (прописки), имеются широкие возможности для махинаций. Во время выборов в октябре 2003 г. в местные органы власти г. Оша в списках отсутствовало целое студенческое общежитие.
Тот, кто проживает в данном месте, но юридически не зарегистрирован, может проголосовать, будучи включенным в т.н. дополнительный список. Этот дополнительный список может представить проблему, потому что трудность его проверки потенциально позволяет осуществить двойное голосование или голосование несуществующих жителей. На выборах в местные органы власти Оша дополнительные списки насчитывали до 700 человек в избирательных участках с двумя - тремя тысячами избирателей.[149]
Следующая проблема в день выборов заключается в том, что жители, не имеющие возможности голосовать по месту регистрации, могут получить разрешение проголосовать в других местах, даже если их нет в списках, представив справку от главы их домового комитета (домкома). Это абсолютно незаконно, но широко принято в тех местах, где глава избирательной комиссии хочет получить настолько высокую явку, насколько возможно. В некоторых областях такие справки продаются домкомом всем, кто захочет, всего за один сом ($0,02). Это дает возможность многократного голосования, когда избиратели идут от одного избирательного участка к другому, или даже многократного голосования на одном и том же избирательном участке.
Голосование методом "карусели" - также хороший способ увеличить число голосов. Обычно используются студенты. Им дают уже заполненный избирательный бюллетень вне избирательного участка, а оттуда они возвращаются с чистым бюллетенем, который передается в обмен за небольшую плату. Он заполняется, вручается следующему студенту и так далее.
Наконец, если ни один из этих способов не помогает, всегда можно фальсифицировать подсчет голосов. Именно на этой стадии, по всем признакам, имеют место наибольшие махинации. Самый простой метод состоит в том, чтобы положить избирательные бюллетени, поданные за одного кандидата, в стопку другого. На прошлых выборах наблюдатели не имели возможности тщательно проверить это, так как им не позволяли приблизиться к столу для подсчетов. На следующих выборах процедура может быть другой, и наблюдатели должны знать свои права, если они хотят активно исполнять свои обязанности.
Второй способ заключается во внесении в протокол несуществующих лиц. В некоторых случаях в прошлом протокол заполнялся карандашом в избирательном участке в и "исправлялся" в окружном избирательном штабе. Наблюдатели должны настаивать на том, чтобы протоколы подписывались в конце подсчета голосов и это было сделано до их передачи в окружную избирательную комиссию.
Эмиль Алиев рассказывает о последних парламентских выборах:
Во многих местах они просто забирали протоколы, милиция отгоняла наблюдателей - в Кара-Буре они даже стреляли [милиция стреляла поверх голов]. Один председатель избирательной комиссии повесился. Люди сказали ему, "мы голосовали за Кулова, а ты что сделали?" А на него давили очень - и он повесился.[150]
Другой фактор воздействия на результаты выборов связан с коррупцией, хотя она ни в коем случае не является прерогативой одного лишь режима и его сторонников. Согласно одному обозревателю, кандидаты в парламент уже собрали необходимые денежные средства. Он предполагает, что некоторые из них заплатят за избрание 300 тысяч долларов, хотя "в некоторых избирательных округах и 50 тысяч долларов будет достаточно".[151] Часть избирательного фонда кандидата, конечно, будет расходоваться законно, например, на издание плакатов и газет, оплату наблюдателей и активистов кампании, транспорта.
Однако, многие кандидаты – руководители государственных предприятий используют ресурсы этих предприятий. Это особенно характерно для глав энергетических предприятий, которые фактически обещают электричество в обмен на голоса. Главы муниципальных предприятий теплоснабжения - также в выгодном положении. Другие используют деньги более непосредственным способом.
Некоторые кандидаты организуют праздники, чтобы привлечь к себе внимание и раздать подарки, например, в Женский День или День Победы. Другие строят мечети, дороги или прокладывают к селам водопроводы. В нескольких случаев кандидаты оплатили муниципальную долю международных проектов, например по проектам "Чистая Вода" Азиатского банка развития.[152]
Другие дают деньги неформальным лидерам напрямую. Один из чиновников описывает, как это делается: "Вы подходите к местному лидеру и говорите, 'вот - 50 тысяч сом (1150 долларов), если все ваше село проголосует за меня, будет еще 50 тысяч'".[153] Кандидата не интересует, будет ли обеспечено голосование в его поддержку убеждением, давлением или некоторым умеренным подкупом, и держится на безопасном расстоянии от происходящего.
Низовые электоральные органы рассчитывают заработать на выборах деньги. Большинство работает как добровольцы, и у них возникает искушение получить кое-что за то, что является довольно утомительной и обременительной работой. Должностное лицо избирательного органа признает:
Каждый делает бизнес - на всех уровнях и всеми возможными способами. [На самом низшем уровне] председатель территориальной комиссии получает деньги на десять картриджей для принтера, но использует старые и кладет 600 долларов в свой карман. За эти деньги дом можно купить в этих местах.[154]
На ошских выборах в местные органы власти в октябре 2003 г. кандидаты утверждали, что председатель участковой избирательной комиссии брал по 500 долларов, чтобы обеспечить кандидатам победу.[155]На этих выборах были широко распространены такие обвинения. Должностное лицо сокрушается: "ошские городские выборы - начало будущего провала на парламентских выборах".[156]
Кандидаты имеют средства, предназначенные для подкупа должностных лиц избирательных комиссий, независимых наблюдателей и другие заинтересованных сторон, включая судей и других людей после голосования, если это необходимо. Наиболее распространенным является подкуп членов избирательных комиссий, имеющих доступ к процессу подсчета голосов. Один из собеседников МГПК откровенен: "Люди говорят мне, 'вы можете заработать хорошие деньги во время выборов. Но я думаю, что, если мы не будем работать нормально, то получим грузинскую ситуацию. У нас нет Аджарии, но у нас есть Ош".[157]
[132] Интервью МГПК, Бишкек, 20 ноября 2003 г.
[133] Интервью МГПК с Усеном Сыдыковым, 6 февраля 2004 г.
[134] Интервью МГПК, Бишкек, июль 2004 г.
[135] Интервью МГПК, Ош, октябрь 2003 г.
[136] Интервью МГПК с должностным лицом, Ош, июнь 2004 г.
[137] См. доклад, подготовленный в мае 2004 г. парламентской комиссией о политической роли СНБ. Доклад был подготовлен после того, как в конце 2003 г. в офисах депутатов парламента от оппозиции, по-видимому, были найдены подслушивающие устройства. Он включает предполагаемые выдержки из документов СНБ, в которых описываются политические и деловые связи депутатов, перечисляются их родственники и неформальные лидеры в их избирательных округах, которые могли бы поддержать их. Согласно докладу СНБ имеет досье на международные организации, такие как ОБСЕ и Национальный демократический институт (НДИ), также как и на активных депутатов парламента и активистов в области защиты прав человека. В нем также утверждается, что должностные лица СНБ работали над срывом встреч оппозиции.
[138] ОБСЕ проводит противоречивую программу реформы милиции, которая, кажется, не добилась больших успехов в борьбе с основной силовой структурой.
[139] Интервью МГПК, Бишкек, 20 ноября 2003 г.
[140] Интервью МГПК с высокопоставленным офицером милиции, Джалал-Абад, июль 2004 г.
[141] Интервью МГПК с Сулейманом Иманбаевым, председателем Центральной избирательной комиссии, 29 июня 2004 г.
[142] В течение избирательной кампании один или два члена ЦИК заняты полную рабочую неделю.
[143] Интервью МГПК, Бишкек, февраль 2004 г.
[144] Интервью МГПК с главой местной избирательной комиссии, апрель 2004 г.
[145] Интервью МГПК, Бишкек, май 2004 г.
[146] Интервью МГПК, Бишкек, 9 декабря 2003 г.
[147] Интервью МГПК с Эмилем Алиевым, заместителем председателя [партии] Ар-Намыс, Бишкек, ноябрь 2003 г.
[148] Там же.
[149] Потенциальные махинации голосами выехавших на заработки - также причина для беспокойства. По оценкам в Казахстане работает 100 тысяч граждан Кыргызстана, и, возможно, примерно 500 тысяч человек - в России. Один активист оппозиции заявил, что эта группа населения использовалась для увеличения числа голосов на референдуме в 2003: "члены кыргызских избирательные комиссий пошли по базарам с казахскими милиционерами и говорили: Мы не продлим Вам разрешение на работу здесь, если Вы не проголосуете'. И они голосовали ".
[150] Интервью МГПК с Эмилем Алиевым, Ар-Намыс, Бишкек, ноябрь 2003 г.
[151] Интервью МГПК, Бишкек, июнь 2004 г.
[152] Муниципалитет, который получает выгоду от проекта [строительства] водопровода, как предполагается, должен оплатить 5% его стоимости, чтобы обеспечить свои права собственности. Утверждают, что в некоторых местах кандидаты оплатили эти взносы от имени муниципалитета.
[153] Интервью МГПК с бывшим должностным лицом областного уровня, Ош, июнь 2004 г.
[154] Интервью МГПК с должностным лицом избирательной комиссии, июнь 2004 г.
[155] Интервью МГПК, Ош, октябрь 2003 г.
[156] Интервью МГПК с членом ЦИК, декабрь 2003 г.
[157] Интервью МГПК с должностным лицом окружной избирательной комиссии, май 2004 г.