A. Преемственность власти.. 32
Потенциальные сценарии для президентских выборов чрезвычайно различны. Многое зависит от способности Акаева выбрать себе преемника, или действительно от того, сможет ли он лично снова участвовать в выборах или просто продлить свои полномочия. С учетом этого, очевидно, что он предпочел бы остаться у власти, если бы не возникало множества проблем:
q Он уже исчерпал конституционный лимит в два срока;
q Он уже дал публичное обещание не участвовать в выборах, что особенно важно, зарубежным визитерам;
q Он чрезвычайно непопулярен у части электората и может проиграть честные выборы, в то время как явная подтасовка результатов выборов может привести к акциям протеста; и
q Он также непопулярен у многих чиновников и элиты и может столкнуться с возмущением элиты, если попробует остаться у власти.
Один из вариантов - начать борьбу, созвать референдум, чтобы продлить срок правления или пойти на выборы, игнорируя неизбежную международную критику. Но это было бы опасно и могло бы обернуться для Кыргызстана потерей большей части дружеских связей, которые им же были установлены, не говоря уже о риске социального волнения и возмущения элиты.
В конце концов, все зависит от решения Акаева, захочет ли он как-то обеспечить переход или попытается сохранить власть. По-видимому, сейчас у него нет никакого четкого плана, и многое будет зависеть от того, как развернутся события. Влиятельный высокопоставленный чиновник говорит: "Как лицо, близкое к президенту, я могу вам сообщить, что он еще не знает, что делать; он прорабатывает альтернативы, и будут рассмотрены все возможности".[118]
Акаев неоднократно заявлял иностранным делегациям, что он не будет снова участвовать в президентских выборах, последний раз это было сказано заместителю Госсекретаря США Ричарду Армитэджу в начале июля 2004 г. Однако, многие относятся к таким заявлениям скептически. Трудности поиска подходящего преемника, экономические интересы семьи, и психологические сложности отказа от власти, в общей сложности - это слишком много. Но анализ вариантов показывает, что сделать сейчас ставку на участие в выборах было бы очень рискованной стратегией, которую Акаев предпочел бы избежать. Лидеры оппозиции убеждены, что это привело бы к конфликту. "Если он будет баллотироваться снова, будет война", говорит другой бывший кандидат в президенты.[119] Это может быть преувеличением, но ситуация будет, по крайней мере, взрывоопасной.
На нескольких официальных мероприятиях были организованы просьбы, обращенные к Акаеву. остаться у власти, например на конгрессе предпринимателей в Бишкеке. Но один бизнесмен говорит:
Я был на Конгрессе предпринимателей, когда они призывали Акаева участвовать в выборах. Но кто дал этому парню право призывать Акаева идти на выборы? Я ни разу не видел его раньше. По какому праву он говорил от моего имени, даже не спросив моего мнения?... Это…не желание предпринимателей.[120]
Правительственные должностные лица также иногда публично намекали на желательность продления полномочий президента. Представитель правительства сказал МГПК: "еще пять лет было бы идеально". [121]
Имеется несколько причин, по которым эти спектакли с призывами будут, вероятно, продолжаться. Первая - это то, что Акаев хочет сохранить свободу действий. Еще более важно, возможно, и то, что он хочет сохранить как можно дольше сомнения по этому поводу. Если только он однозначно заявит, что не будет участвовать в выборах, то ему будет трудно избежать участи «отставленного» политика, плохо контролирующего процесс передачи власти. На последних выборах он выставлял свою кандидатуру только за два месяца до их начала, что помешало его противникам организовать свои предвыборные кампании.
Если Акаев решит баллотироваться снова, то ему понадобится юридическое решение Конституционного суда о том, что изменения в Конституции в начале 2003 г. в действительности создали полностью новую Конституцию с новым сроком ограничения полномочий. Это то, чего он добился в 2000 г., и нет реальных оснований полагать, что он не сможет получить подобную помощь и во второй раз. В июне 2004 г. суд принял дело к рассмотрению и обещал принять решение в течение шести месяцев. Его председатель Чолпон Баекова является влиятельной политической фигурой, не ассоциирующейся с безусловным верноподанничеством, но кажется маловероятным, что она сможет сопротивляться интенсивному давлению со стороны президентской власти, если только у нее не будет серьезной поддержки народа и элиты.
Если Конституционный суд примет решение в пользу Акаева, ему все равно придется пройти через испытание выборами, и большинство полагает, что он потерпел бы неудачу в честной борьбе против любого серьезного кандидата. Так что идеальным сценарием для многих в администрации был бы простой референдум, продлевающий его срок на посту президента с двух до пяти лет. Такой референдум, однако, также может вызвать серьезное сопротивление.
Режим должен оценить множество проблем прежде, чем отважится на такие потенциально опасные сценарии. Сначала - реакция народа. Депутат парламента от оппозиции заявляет:
Если Акаев баллотируется снова, в каждом районе 10 тыс. человек выйдут на митинг протеста. Или если Осмонакун [Ибраимов], Джанузаков, Акматалиев…, если будет кандидат Белого дома - люди выйдут [на улицу] …. Даже северяне будут протестовать, люди Атамбаева, Бишкек будет протестовать, если Кулов скажет два слова из тюрьмы. [122]
Фактически очень трудно, однако, оценить потенциальный уровень общественного протеста, если Акаев попытается или баллотироваться или продлить свой срок. Несомненно, будет народный гнев, и он может выплеснуться на улицы, но невозможно предсказать достигнет ли он угрожающего режиму уровня. Опасность состоит в том, что, в отличие от более ранних народных волнений, режим сможет рассчитывать только на ограниченную поддержку других элит. Действительно, не так уж невероятно, если некоторые группы воспользуются народным недовольством и вынудят Акаева уйти.
Этот второй фактор, реакция элиты, является чрезвычайно важным. Ясно, что те высшие должностные лица и бизнесмены, которые зависят от Акаева, поддержат его пребывание у власти. Но они - относительно немногочисленны. Более типичным является такое отношение должностного лица:
Я хочу, чтобы он ушел, но я не хочу, чтобы были волнения, [не хочу] видеть толпы, идущие друг против друга …. И я также не хочу, чтобы такие же люди пришли [к власти] и начали обогащаться. Так что я не знаю, какой сценарий возможен здесь. [123]
Многие должностные лица и представители элиты готовы к смене режима. Имеется довольно влиятельная группа, интересам которой в определенной степени при его правлении был нанесен ущерб, например, за счет потери должностей или карьеры. Реакция бизнес-элиты также смешанная, но она далека от устойчивой поддержки Акаева, и многие из ее представителей также принадлежат к лагерю обиженных и оскорбленных.
Поскольку трудно полагаться на поддержку народа и элиты, много внимания будет уделено реакции иностранных держав. Внутри страны обычно преувеличивают внешнее влияние. Значение России воспринимается как определяющее, и активно обсуждается отношение к Акаеву США. В действительности ни одна из этих стран, возможно, не озабочена до такой степени исходом событий, как это представляется некоторым в Кыргызстане. Ни одно из этих государств не имеет здесь жизненных интересов, и оба государства, вероятно, будут иметь дело или с новым руководством или с продлившим свои полномочия Акаевым.
Российская поддержка правления Акаева, как говорят, больше не гарантирована. Роль президента в предоставлении США военной базы насторожила многих в российской элите, и, по-видимому, с тех пор некоторые не доверяют ему. Но представляется маловероятным, чтобы русские смогли бы предпринять серьезные шаги, если Акаев решит остаться. Альтернатива ему не обязательно будет более пророссийской, и по многим направлениям внешняя политика Кыргызстана будет осуществляться в соответствии с объективными критериями, которые любой президент должен принимать во внимание. Согласно московскому обозревателю Аркадию Дубнову, русские главным образом хотят "кого-нибудь, с кем все было бы предсказуемо, и на кого были бы рычаги влияния. Но если кто-то неизвестный…. Мы опасаемся этого".[124]
Американское отношение более прямое. Как обычно, ходят слухи о напряженных отношениях между Министерством обороны и Государственным департаментом, хотя это отрицается американскими должностными лицами. Значение военной базы в Манасе не может быть настолько большим, чтобы это было доминирующим фактором. Более вероятно, что главенствующей будет довольно сильная позиция Государственного департамента, по которой смена руководства согласно конституции должно произойти в 2005 г., и США ожидают, что это действительно произойдет.
Попытка Акаева остаться у власти, особенно с помощью таких незаконных средств, как фальсифицированный референдум, встретила бы довольно сильную американскую реакцию. Вряд ли возможно, что возникнет вопрос о санкциях, но в отношениях стало бы гораздо меньше доброжелательности, и двусторонняя помощь, и поддержка международных кредитов, вероятно, могут быть уменьшены. Реструктурирование внешней задолженности стало бы сложнее.
Ни один из этих факторов не привел бы к немедленному банкротству Кыргызстана, но аналитики предполагают, что без международной помощи и без пересмотра долгов в ближайшие два года страна столкнулась бы с серьезным экономическим кризисом.[125] Такой кризис, вероятно, означал бы конец правления Акаева при гораздо более печальных обстоятельствах.
Важным в психологическом отношении моментом, возможно, является то, что будет нанесен серьезный ущерб тем отношениям, которые Акаевы выстраивали все эти годы. Приглашения со стороны ЮНЕСКО, дружеские встречи с президентом Всемирного Банка, важные государственные визиты не прекратились бы полностью, но многие международные деятели вряд ли проявят большее желание демонстрировать связь с лидером, уличенным в незаконном удержании поста президента.
По всем этим причинам продление правления Акаева, вероятно, привело бы к тяжелым последствиям, если не сразу, то в течение ближайших одного - двух лет. Единственно возможным обстоятельством, при котором три главные стороны - кыргызское общество, его элита и международное сообщество могли бы согласиться с этим, был бы достаточно серьезный кризис. Это позволило бы ему аргументировано доказывать, что он должен был остаться ради сохранения стабильности в стране. Следует надеяться, что никто из представителей режима не вынашивает плана искусственного провоцирования такого кризиса.
Некоторыми обсуждается также альтернатива выдвижения на пост президента члена семьи, подобно тому, как это произошло в Азербайджане. Однако это сопряжено с теми же самыми рисками, что и правление Акаева, с дополнительным осложнением в форме большей оппозиции элиты. Почти никто в элите не обрадовался бы избранию Майрам Акаевой на пост президента, сын и дочь слишком молоды, и шансы возмущения элиты были бы высоки.
Учитывая сложности с продлением пребывания президента Акаева на посту президента, понятно, что идея относительно контролируемого перехода власти пользуется популярностью, особенно в центристской элите. Даже представители оппозиции в определенной степени соглашаются с чем-то вроде сценария преемственности. Один представитель оппозиции считает: "Любого можно избрать на пост президента, лишь бы у нас был прецедент смены власти. И чтобы Акаева не тронули. И тогда следующий президент тоже будет знать, что никто его не тронет".[126]
Имеются бесчисленные потенциальные кандидаты, и шансы таковы, что по мере приближения выборов их количество возрастет. Как выразился бывший министр: "Каждая мало-мальски значимая фигура видит себя преемником президента".[127]
Проблема преемственности власти является трудной. С одной стороны, преемник должен был бы идеально засвидетельствовать стопроцентную лояльность по отношению семье, чтобы получить ее благословение. Семья обеспокоена своим политическим и, прежде всего, экономическим положением после передачи власти и должна быть уверена в новом руководстве. "Он не доверяет никому", говорит одно должностное лицо, "никого из тех, кто пришел с ним в 1990 г., больше нет рядом. Теперь в его окружении люди, пришедшие к власти в 1997-2000 гг.".[128]
Требуемую лояльность, однако, могут обеспечить несколько лиц. Проблема состоит в том, что они, подобно госсекретарю Осмонакуну Ибраимову или таким друзьям, как Кубанычбек Жумалиев, заместитель премьер-министра, курирующий транспорт и телекоммуникации, почти неизбежно проиграют честные выборы и столкнулись бы со значительным сопротивлением влиятельных представителей элиты. Другие, которых иногда заявляли в качестве преемников, такие, как Топчубек Касымов, глава президентской администрации, одновременно и малоизвестны и слишком тесно связаны с режимом, чтобы выиграть свободные выборы. В подобном же положении находится Кемильбек Нанаев, кыргызский посол в Москве.
Непопулярность руководства такова, что любой кандидат, который рассчитывает быть избранным, должен дистанцироваться от режима (при условии, что выборы будут свободными и честными). Но такое дистанционирование пугает семью и, вероятно, лишило бы преемника шансов на поддержку. Возможен опасный сценарий, по которому семья выдвинула бы слабого и непопулярного кандидата просто исходя из его лояльности, а остальная часть элиты отказалась бы от его поддержки и выставила бы своего собственного кандидата. Такой раскол может привести к реальной политической напряженности.
Более рискованным, с точки зрения семьи, способом передачи власти, но положительно воспринимаемым многими из элиты, был бы выбор уважаемой всеми сторонами компромиссной фигуры. Некоторые лица, которые соответствовали бы этим критериям, вероятно, подошли бы оппозиции, но мало кто из них был бы приемлем для всех членов нынешней президентской команды. Несколько человек, однако, могут подойти. Первый - это Генеральный прокурор Мыктыбек Абдылдаев. Нет никого, кто бы сказал о нем что-то плохое. Он пользуется репутацией честного человека, и очевидно был бы достаточно приемлемым для Акаева, чтобы войти в его список претендентов на трон. Но у Абдылдаеву недостает публичного имиджа и нет никакой явной основы для власти. И, чтобы преодолеть сложившееся в стране негативное отношение к прокуратуре, его, вероятно, пришлось бы сначала продвинуть на правительственный пост.
Давний кандидат в преемники - Джоомарт Оторбаев популярен среди интеллигенции, но возможно не располагает достаточными качествами для национального политического деятеля. Его сторонники говорят:
Оторбаев на три головы выше любого из них, и умнее любого из окружения и Айдаровского круга тоже. Но у него клана нет, и он - русскоязычный. Элита не примет его. … Он реформой госсистемы занимается, он систему меняет, чтобы выбить сук из-под коррупционных процессов. [129]
Возможным вариантом мог бы быть выбор малоизвестного представителя более молодого поколения, например, Азамата Кангельдиева, губернатора Чуйской области. Будучи родом из Таласа, он, как полагают, близок как к Майрам, так и Айдару Акаевым. Довольно молодой, с властными привычками, он относится к тому типу нового лидера, которого некоторые представители элиты могли бы принять в качестве разумного компромисса. С другой стороны, он может быть слишком близок к семье, по мнению части оппозиции, и слишком мало известен на национальном уровне, чтобы получить широкую поддержку.
Другим кандидатом мог бы стать Накен Касиев, популярный губернатор Ошской области. Его репутация как кандидата от Нарына сработала бы против него и на севере и на юге, но он - опытный политический деятель, умеющий устанавливать связи со всеми группами. Хотя его сложные отношения с семьей президента, вероятно, сделали бы маловероятным его выбор как прямого преемника, он - тот тип кандидата, на котором могла бы остановить свой выбор элита, если бы она не смогла договориться с кем-нибудь еще. Хотя авторитетный спикер парламента Абдыганы Эркебаев еще более склонен к независимости, у него, очевидно, нет политической и клановой поддержки, чтобы организовать серьезную кампанию.
Выбор компромиссного кандидата позволил бы, возможно, избежать серьезных трений. Это произошло бы, вероятно, только при таких обстоятельствах, когда президент почувствовал бы, что он не может оставаться на посту президента без риска для себя, и ни один из его ближайших советников не считал, что они бы могли легко выиграть выборы или получить поддержку элиты. Такой кандидат, конечно, столкнулся бы с сопротивлением, но таких влиятельных деятелей, как Бакиев, можно было бы убедить присоединиться к его команде.
Наименее вероятный сценарий - достаточно свободные и честные выборы, на которых не было бы заключено никакого предварительного соглашения среди элит. На свободных выборах такие центристские кандидаты, как, например, Бакиев имели бы хорошие перспективы, но открытое соперничество также расширило бы перспективы множества других претендентов, таких, как известный лидер оппозиции Мадумаров.
Могут появиться и менее известные кандидаты. Один из них - Бакыт Бешимов, посол в Индии и бывший популярный ректор Ошского университета, рассматривает возможности повторного начала своей политической карьеры. Бешимов - не типичная фигура для оппозиции, но у него были столкновения с режимом. Его отставка с поста ректора, связанная с тем, что он настаивал на независимости от Белого дома, вызвала редкие для студенчества акции протесты. Когда он участвовал в парламентских выборах 2000 г., государство работало против него. Бешимов - один из немногих потенциальных кандидатов, кто любит обсуждать политические и экономические программы, и он использовал свое пребывание за границей, чтобы развить новые идеи, во многом основанные на его знакомстве со странами юга и юго-востока Азии. Имеет ли он необходимую поддержку, чтобы стать серьезным кандидатом, покажет время.
Имеются другие потенциальные кандидаты этого типа: бывшие должностные лица, которые теперь независимы, будучи так же отдалены от формальных структур оппозиции, как и от властей. Они могли бы встряхнуть зацикленную на самой себе политику, как в пределах окружения Акаева, так и оппозиции. Такие люди, как Бешимов, меньше интересуются интригами Белого дома и оппозиции и больше заняты долгосрочными стратегиями. Как выразился Бешимов: "Акаев рано или поздно уйдет, и мы не должны сосредотачиваться только на нем. Ключевой вопрос - это то, как мы будем развивать государство... Для них [других политических деятелей] главная проблема - Акаев. Но серьезные люди должны думать о серьезных вещах".[130]
Сценарий, который беспокоит некоторых наблюдателей, это - примерная ничья на относительно честных выборах, когда назначенный преемник боролся бы с представителем оппозиции. Такой результат, хотя и полностью демократический, рискует вызвать серьезную напряженность, особенно если бы раскол произошел также по региональным линиям. "Если будет раскол между севером и югом", говорит министр, "это действительно может вызвать войну. Кандидат в президенты должен получить две трети голосов, чтобы его приняли".[131].
Учитывая многие возможные проблемы с непрограммируемыми выборами, понятно предпочтение элиты компромиссному кандидату и управляемому переходу власти. Но для того, чтобы это соответствовало цели, должен быть найден путь, который действительно был бы компромиссом, а не манипуляцией, с соблюдением демократического процесса и обеспечением возможности участия в выборах альтернативных кандидатов.
Чтобы провести президентскую кампанию кандидат должен быть богатым или иметь богатых друзей. Немного кыргызских предпринимателей имеет достаточно средств, чтобы финансировать кандидата. Лица, группирующиеся вокруг них, полагают, что необходимый фонд выборной кампании составляет от 2 до 5 миллионов долларов; и немногие хотят рисковать своими деньгами с учетом потенциальной неудачи. Некоторые кандидаты, например, Бакиев, достаточно богаты и могут действовать на свой страх и риск. Другие рассчитывают на поддержку семьи в качестве выбранного ею преемника.
Некоторые кандидаты не соглашаются [с этим], утверждая, что политика представляет большую важность, чем деньги. Бывший кандидат в президенты Омурбек Текебаев заявляет, что в течение выборов 2000 г. он не тратил такие большие деньги, полагаясь только на свой политический авторитет.[132] Но поиск финансирования представляет проблему для большинства кандидатов и может скомпрометировать некоторых из них еще до того, как они начнут предвыборную гонку.
Альтернатива, предложенная некоторыми – это иностранное финансирование. Несколько обозревателей предполагают, что российские или казахские предприниматели могли бы финансировать их собственного кандидата в обмен на деловые привилегии. По крайней мере, один казахский олигарх, как сообщают, ищет такого рода возможности в Кыргызстане, и русские также могут проявлять подобный интерес.
[118] Интервью МГПК, Бишкек, февраль 2004 г.
[119] Интервью МГПК, январь 2004 г.
[120] Интервью МГПК, Нарын, ноябрь 2003 г.
[121] Интервью МГПК, Бишкек, июль 2004 г.
[122] Интервью МГПК с Бектуром Асановым, депутатом парламента, Бишкек, 19 ноября 2003 г.
[123] Интервью МГПК, октябрь 2003 г.
[124] Интервью МГПК с Аркадием Дубновым, Москва, 14 июля 2004 г.
[125] Интервью МГПК, Бишкек, июль 2004 г.
[126] Интервью МГПК, 22 апреля 2004 г.
[127] Интервью МГПК с Муратом Иманалиевым, бывшим министром иностранных дел, Бишкек, декабрь 2003 г.
[128] Интервью МГПК, Ош, 19 октября 2003 г.
[129] Интервью МГПК с предпринимателем, Бишкек, ноябрь 2003 г.
[130] Интервью МГПК с Бакытом Бешимовым, послом в Индии, Бишкек, 22 июля 2004 г.
[131] Интервью МГПК, Бишкек, июль 2004 г.