B. Потенциальные волнения.. 21
C. Региональные аспекты - север против юга?. 22
Хотя в досужих кругах Бишкека любят обсуждать самые последние сплетни о жизни элиты, мало кто обращает внимание на избирателей, на тех, кто, теоретически, должен решить исход выборов. Кыргызское общество очень разнообразно и быстро меняется, и предсказать реакцию избирателя на действия политиков чрезвычайно трудно. В некоторых областях решающими будут клановые связи; в других только кандидат оппозиции может надеяться на победу, где-то, вероятно, богатые бизнесмены смогут купить свой путь во власть; где-то главным фактором будет политическое влияние кандидата.
В отдаленном Лейлекском районе в пустом офисе сидит глава местной администрации. Никто ему не звонит; на его столе нет никаких бумаг. Время будто остановилось. Никто не приходит за помощью, потому что никто не доверяет ему, и, так или иначе, у него нет денег. Он сидит в ожидании каких-либо событий, но ничего не происходит.
В офисе лидера оппозиции Омурбека Текебаева в столь же отдаленном Базар-Коргоне - множество посетителей. Одним нужна помощь для составления судебного иска, другим - чтобы написать заявление в прокуратуру. Один обратившийся в офис человек хочет построить мечеть, заплатил заводу, но не получил кирпичей. И он пришел с вопросом: может ли партия помочь ему? Местный лидер партии говорит: "Наши избиратели не доверяют официальным структурам, они доверяют нам".[82]
В таких отдаленных районах, где государство едва функционирует, любое авторитетное лицо, которое может помочь в ежедневной борьбе за выживание, вполне может рассчитывать на поддержку избирателя. Депутату парламента не обязательно должен предлагать программу партии: он - посредник в отношениях с государственными структурами, и такого роду услуги при другой политической системе не были бы столь необходимыми. В результате многие доверяют депутатам больше, чем официальным лицам.
И не обязательно быть оппозиционером в таких случаях. У колоритного депутата из Кара-Суу Мурата Малабаева (прозвище "Кошелек") репутация человека, который может помочь людям. Малабаев, может быть, и не идеальный законодатель с точки зрения интеллектуалов Бишкека, но он относится к тому типу политических деятелей, за которых голосуют люди.
Лидер оппозиции Усен Сыдыков, который баллотировался в парламент в 2003 г. в избирательном округе, где у него нет никаких клановых связей, говорит: "Я даже не работал в Кара-Кульдже, и я не из этого клана; именно поэтому [власти] были убеждены, что там никто не проголосует за меня. Так, почему же они голосовали за меня? Они решили, что, если я буду их депутатом, то я им помогу".[83] Сыдыков лидировал в первом круге, но был снят с выборов по техническим причинам.
Именно такие фигуры, в равной степени и оппозиционеры, и близкие к власти, получат голоса избирателей, потому что люди сыты по горло парализованным государством и пустыми обещаниями его лидеров и хотят того, кого они могут просить о помощи и от кого они могут ее получить. Короче говоря, это означает, что люди иногда голосуют за тех кандидатов, которые им предлагают материальные выгоды, и это происходит так часто, что некоторые свидетели стали цинично относиться к этому: Наблюдатель, присутствовавший на недавних выборах в местные органы власти, утверждает:
Электорат голосует за деньги, водку и родственников. В своем родном селе каждый кандидат собрал почти все голоса. Было много пьяных. … Люди не знают, кто - коммунист, а кто - консерватор, им все равно.[84]
Родственные связи все еще играют важную роль на выборах, и избиратели стремятся найти среди кандидатов земляков, кого они хорошо знают. Иногда этот, так называемый трайбализм, преувеличивается властями. "В реальности нет никакого трайбализма", говорит бывший министр, "имеются всего-навсего некоторые элементы. Но Акаев жалуется на Западе, говоря, посмотрите, в каких условиях мы должны работать, мы - трайбалисты и традиционалисты, нам трудно. И Запад говорит, 'о’кей, понимаем, мы выручим Вас'".[85]
Вместе с тем положение понемногу меняется. Заместитель губернатора объясняет, как изменился электорат в Нарыне:
Возьмите выборы в аилокмету [глав местного самоуправления] [86]- сначала распределение должностей определялось преданностью клану. Каждый хотел иметь там своих людей, но затем они сами потребовали их переизбрания. И теперь они выбирают тех людей, кто способен работать.[87]
Член Центральной избирательной комиссии соглашается: "После этих … выборов в аилокмету, люди начали понимать, что они должны выбирать не родственников, а тех, кто действительно будет работать".[88]
Такие изменения займут время. Тем временем клановые связи во многих случаях остаются сильными. Однако, ситуация сложна, и традиционный простой расчет на опору и поддержку клана не может больше быть надежным повсюду.
Политический деятель оппозиции обсуждает эту ситуацию:
Вы должны принять во внимание, что население политизировано, следит за каждым политическим деятелем и дает ему точные оценки. КТР [Кыргызское государственное телевидение и радио] полагает, что оно кормит людей своими идеями, а люди смотрят телевизор и знают, каково на самом деле реальное положение дел. Люди принимают подарки [от кандидатов] потом голосуют против.[89]
Во многих областях политические дискуссии среди рядового населения являются довольно обычными. Бывший аким Кара-Кульджи в Ошской области так описывает местное население:
Они любят смотреть по телевидению парламентские сессии, они читают Агым [популярная газета оппозиции]. Они слушают Азаттык [Радио Свобода]. Они проводят настоящие политзанятия. Собирается весь аил, и один из жителей зачитывает газету вслух. Затем они это обсуждают. Они имеют и своих собственных лидеров, и своих аналитиков.[90]
В некоторых случаях этот политизированный электорат идеализируется оппозицией. Некоторые ее представители, кажется, полагают, что все, что они должны сделать, это выдвинуться в депутаты, убедиться, что выборы не фальсифицированы явно, и они будут избраны только потому, что оппозиционно настроены в отношении правительства. Другие менее уверены в этом:
Каждый нуждается в каких-то средствах. Это ерунда, когда они говорят, что будут избраны просто так, только потому, что люди знают, что они - лидеры оппозиции, это явная самонадеянность.[91]
Во многих областях такая политизация привела к повышенной готовности к акциям протеста. Чиновник областного масштаба жалуется: "Здесь в Джалал-Абаде появилась дурацкая привычка: чуть что – на улицу выходят… ".[92]
Больше всего власти боятся именно этой "дурацкой привычки". В течение последних выборов имели место небольшие акции протесты, но они довольно легко подавлялись. Взрыв народного недовольства в Аксы в 2002 г., хотя число его участников было относительно небольшим, однако, вызвал тревогу властей. Опасения по поводу парламентских выборов связаны с тем, что акции протеста возникнут не в одном только районе, затруднив возможности вмешательства для властей.
После волнений в Аксы в 2002 г. настоящих политических акций протеста было немного. Если они и происходят, то обычно являются уделом нескольких десятков активистов в Бишкеке и мало тревожат власти. Однако, в таких регионах, как Аксы, которые с первого взгляда кажутся спокойными, тлеет глубокое возмущение. Местный правозащитник говорит: "В настоящее время все кажется спокойным, но в глубине что-то кипит …и в любой момент может вспыхнуть конфликт".[93] Опасность заключается в том, что выборы как раз и могут стать такой искрой.
Однако власти уверены, что они могут справиться с изолированными протестами на юге. Их самое большое опасение заключается в том, что акции протеста могут состояться непосредственно в Бишкеке. В настоящее время это представляется довольно маловероятным: большая часть населения аполитична, и большинство понимает опасность. Однако, такие лидеры, как Алмаз Атамбаев утверждают, что способны мобилизовать сторонников в столице, и это остается мощной угрозой для правительства в случае серьезной напряженности.
Ключевым движущим фактором всего политического процесса в целом являются культурные и политические различия между севером и югом. Север - более русифицированный и европеизированный, в то время как юг традиционно более религиозен, общество на юге гораздо больше построено на семейных ценностях и родственных связях. Эти различия постепенно стираются, но достаточно широко распространено мнение, что эти два региона являются скорее политическими конкурентами, нежели партнерами.
Различия между севером и югом иногда преувеличиваются и используются политическими деятелями для разных манипуляций, но они, конечно, наличествуют в сознании людей. Политик-северянин говорит: "Север не имеет никакой концепции юга. Акаев просто забросил работу по этой проблеме. Его советники играют большую роль в этом: южане, которые работают здесь, информируют его о том, что происходит на юге, но сами они там больше не живут".[94]
Это игнорирование юга и опасения по поводу юга широко распространены среди элиты Бишкека. Один из ее представителей говорит:
Юг - это не совсем то, что я обычно думаю о Кыргызстане: другой тип людей, сильное узбекское влияние, семейный тип жизни. Мне не понятно, почему целых десять минут я должен рассыпаться в цветистых выражениях прежде, чем смогу перейти к делу. [95]
На юге, с другой стороны, многие видят север как более русифицированный и европеизированный. Многие в Бишкеке не говорят по-кыргызски как на своем родном языке и чувствуют себя комфортней, говоря по-русски. На юге русский язык можно услышать гораздо реже.
Политические последствия этих различий ощутимы. Юг имеет тенденцию быть более благосклонным к оппозиции, в то время как север боится выбора президента-южанина. Попытки передачи части власти и денег, которые концентрируются в Бишкеке, на юг, по-видимому, терпят неудачу. Широко разрекламированный план перемещения некоторых правительственных министерств в Ош был практически забыт. Южане жалуются, что они располагают недостаточным представительством в правительственных структурах,[96] что придает дополнительную важность парламентским выборам. Парламент – возможно, единственное учреждение, в котором представители юга играют роль, соразмерную с их численностью, и выборы, таким образом, рассматриваются, как хорошая возможность для юга оценить свою политическое влияние. Депутаты парламента с юга часто имеют более высокий общественный статус у себя дома, чем их северные коллеги.
Этнические меньшинства составляют существенную часть электората. Русские, дунгане, корейцы и уйгуры рассеяны по всему северу, но представляется маловероятным, чтобы они получили много мест в новом парламенте. На юге этнические узбеки составляют более 30 процентов электората и образуют ключевую этническую группу избирателей. Лидер узбеков заявил, что его сторонники намерены получить десять мест в новом парламенте. Вероятно, он переоценивает свои возможности, но это признак того, что узбеки серьезно относятся к повышению их политической роли.[97]
Имеются некоторые опасения, что в случае острой борьбы на выборах может возникнуть конфликт на этнической почве. На юге ранее уже обострялись межэтнические отношения в период избирательной кампании, хотя и не сильно. Представляется маловероятным, что возникнут серьезные проблемы, поскольку большинство южных лидеров - кыргызы и узбеки хотят избежать конфронтации, если только не будет предпринято преднамеренной попытки исключить из участия в выборах некоторых кандидатов в депутаты - этнических узбеков. Фактически нарезка избирательных округов, вероятно, гарантирует этническим узбекам места в новом парламенте.
На прошлых выборах голоса узбеков сыграли ключевую роль среди южного электората президента Акаева. Узбеки, обеспокоенные потенциально более высоким национализмом южных кыргызов и стремясь к сохранению хороших отношений с властями, постарались сохранить статус-кво. Но представление, что этнические узбеки проголосуют президента Акаева или проправительственных кандидатов, является до некоторой степени мифом. Даже на последних президентских выборах, когда Акаев получил большинство голосов этнических узбеков, Текебаев также имел некоторую поддержку. На избирательном участке в микрорайоне Амир-Тимур - консервативном узбекском районе Оша он набрал больше 200 голосов, хотя за Акаева было подано приблизительно 1000.[98]
Этнические узбеки теперь скорее разочарованы в Акаеве и не очень четко представляют за кого голосовать. Узбекский лидер в Джалал-Абаде говорит: "Бакиев представляет меньшее из двух зол; он получил русское воспитание и проявляет терпимость в межэтнических вопросах …, но есть его окружение и его родственники [которые может быть более националистичными]".[99]
Власти сохраняют уверенность в том, что можно манипулировать голосами узбеков, хотя и не так легко, как это было раньше. Социальные структуры в некоторых местах обеспечивают контроль над локальными общинами (махаля) со стороны неофициальных общественных лидеров. Получив деньги или другую компенсацию, они обычно могут обеспечить победу кандидата на выборах.
Другие этнические меньшинства также проявляют заинтересованность в выборах. Один уйгурский бизнесмен говорит: "в Кыргызстане проживает 60 тысяч уйгур, но нет ни одного уйгура в парламенте".[100] Есть шанс, что ситуация изменится. Растущая иммиграции уйгур из Китая привела к появлению довольно больших уйгурских кварталов, в дополнение к тем, кто всегда жил в Кыргызстане.
Этнические русские сконцентрированы на севере, главным образом, в Бишкеке. Русские обычно не образуют последовательной политической силы, и в целом они - одна из наиболее аполитичных групп избирателей. Однако, они могут поддержать независимого русского кандидата или представителя оппозиции, к тому же много этнических русских вовлечено в деятельность организаций по защите прав человека и НПО.
[82] Интервью МГПК с Кубатбеком Артыковым, помощником депутата парламента Омурбека Текебаева, Базар-Коргон, Джалал-Абадской области, 17 мая 2004 г.
[83] Интервью МГПК с Усеном Сыдыковым, 6 февраля 2004 г.
[84] Интервью МГПК, Нарын, май 2004 г.
[85] Интервью МГПК, Бишкек, ноябрь 2003 г.
[86] Самый низкий уровень администрации.
[87] Интервью МГПК с Чингизом Исмаиловым, заместителем губернатора Нарынской области, Нарын, ноябрь 2003 г.
[88] Интервью МГПК с Лейлой Сыдыковой, деканом юридического факультета Киргизского национального университета, Бишкек, 27 октября 2003 г.
[89] Интервью МГПК, Бишкек, декабрь 2003 г.
[90] Интервью МГПК с Рустамом Анарботовым, бывшим акимом Кара-Кульджинского района, Ош, июнь 2004 г.
[91] Интервью МГПК с парламентским должностным лицом, Бишкек, май 2004 г.
[92] Интервью МГПК, Джалал-Абад, май 2004 г.
[93] Интервью МГПК, Кербен, май 2004 г.
[94] Интервью МГПК с бывшим министром, Бишкек, ноябрь 2003 г.
[95] Интервью МГПК, Бишкек, декабрь 2003 г.
[96] Редактор - южанин указывает на то, что, "в течение 13 лет правления Акаева ни один глава МВД, СНБ или Министерства обороны не был выходцем с Юга". Интервью МГПК с Бекеном Назаралиевым, редактором Жана Ордо, Бишкек, февраль 2004 г.
[97] Бахтияр Фаттахов, Кого узбеки хотят видеть на вершине власти? Слово Кыргызстана, Бишкек, 2 июля 2004 г.
[98] Интервью МГПК с бывшим должностным лицом избирательной комиссии, Ош, июль 2004 г.
[99] Интервью МГПК, Джалал-Абад, май 2004 г.
[100] Интервью МГПК с Турсунтаем Салимовым, директором базара Мадина, 28 октября 2003 г.