1. Политическая система: риторика и действительность. 6
C. Группы в окружении президента.. 11
По сравнению с семьями первых лиц некоторых соседних стран, семья Акаева кажется довольно привлекательной для посторонних наблюдателей. Но, оставаясь столь долго во главе страны, она консолидировала власть не только в политической системе, но также и в экономике. В дополнение к психологической стороне утраты власти, семья имеет чрезвычайно сильные экономические мотивы сохранения контроля. Группы людей из окружения семьи получают средства к существованию благодаря семье, и они будут делать все возможное, чтобы сохранить свой привилегированный образ жизни.
Все эти группировки и конкретные члены семьи будут играть ключевую роль в принятии решения о политической передаче власти. Но именно Акаев, по всем меркам очень сложная и часто противоречивая политическая фигура, будет принимать окончательное решение.
Акаев - один из наиболее уважаемых центрально-азиатских лидеров, что неохотно признается даже многими из его противников. Бывший профессор физики, он высокообразован и придерживается в целом либеральных взглядов. Его стремление поддерживать положительный международный имидж принесло пользу политическому развитию Кыргызстана. В отличие от лидеров соседних государств, он руководствуется принципом открытости, как в политике, так и в экономике. Депутат парламента говорит: " Его достижения: под нажимом политических сил не отказался от реформ, а сопротивление ведь сильное было.[17] Если в 2005 г. он оставит свой пост, мало кто сомневается, что его наследие будет довольно позитивно оценено историей.
Однако, предположение, что его международный имидж означает его широкую поддержку дома, было бы ошибочным. На севере он в некоторой степени опирается на тех, кого можно было бы назвать зачатком среднего класса Кыргызстана, на тех, кто боится худшей альтернативы. Но такой вид поддержки, "лишь бы избежать худшего", слабее, чем более активная популярность. Как выразился чиновник среднего звена министерства иностранных дел: "механизм передачи власти совершенно не ясен. Никто не знает, кто будет преемником, что случится впоследствии, и это раздражает людей. И таким образом вы начинаете думать, возможно, будет лучше, если он останется".[18]
На юге Акаев явно непопулярен. Причины этого различны. Иногда эта неудовлетворенность вызвана просто типичной реакцией на чиновника, который слишком долго остается на своем посту. "Просто он всем надоел", - объясняет один госслужащий.[19] Но недовольство простирается дальше. Имеется две постоянных темы разговоров, особенно в интервью с должностными лицами. Первая - это созданная Акаевым политическая система; вторая - коррупция.
Даже сторонники Акаева говорят о том, что политическая система должна измениться. Неэффективность государственных институтов, их неспособность реагировать на проблемы простых людей или разрешать периодические кризисы, все это подрывает благие намерения многих людей в руководстве. Проблемы государственной администрации осознаются прежде всего самими чиновниками, и это выражается в широко распространенном ощущении необходимости перемен прежде, чем они будут решены кем-то другим. Один чиновник делится своими наблюдениями:
Мы все стали внутренней оппозицией … по отношению к этой политической системе, которую нам нужно изменить. Мы не нуждаемся [в резких переменах], мы должны реформироваться постепенно, но нужно начать хотя бы с увольнения пары коррумпированных акимов [глав местной администрации].
Политическая система в целом не смогла создать эффективное управление, частично потому, что оно постоянно модифицировалось не с целью получения лучших результатов, а для сохранения власти Акаева. У правительства фактически нет реальных правительственных функций; решения принимаются вместо него в основном президентской администрацией. Бывший министр объясняет: "…иногда министру так и не удается ни разу увидеть Акаева, и даже выступить на встрече правительства".[20] Скончавшийся недавно лидер коммунистический партии Абсамат Масалиев сказал в интервью МГПК: "Один только раз Акаев меня принял, а Путина показывают - все время встречается с министрами, с партиями".[21]
Это раздражение во многом вызвано неэффективностью правительства и связанными с этим назначениями некомпетентных лиц. Карьера чиновников нестабильна, и страна наводнена экс-министрами и экс-чиновниками, многие из которых оскорблены поводом своей отставки.
Один лидер оппозиции, хорошо знающий Акаева, говорит: "Заходит кто-нибудь к Акаеву, говорит с ним, и при нем Акаев принимает решение, дает инструкции, но, когда потом выходит указ президента, это - совершенно другое решение".[22] Бывший министр привел пример:
Один чиновник получил назначение. Президент поздравил его с этим, и он уезжает в Кара-Балту, это в двух часах пути [от столицы]. Когда он добирается туда, он узнает, что он уже уволен и уже есть соответствующий указ. А наутро его назначают на это место вновь. И все эти указы пронумерованы по порядку![23]
Этот хаос раздражает всех, но он отражает более широкую неспособность власти осуществлять политические решения.
Обилие риторики и недостаток практических дел возмущает многих. Один руководитель в Нарыне привел маленький пример:
Нарын – областной центр, а статуса нет областного центра! Обещал Акаев, когда приезжал, но ничего не сделал. А ведь при всех сказал – и не сделал! Я перестал верить Акаеву.…Я перестал доверять Акаеву, а раньше доверял. Народ его слушает и говорит: "послушаешь его – все хорошо. А вышел на улицу – не то…".[24]
Эта пропасть между словом и делом - лейтмотив режима. Один ведущий бизнесмен подвел итог отношению многих представителей элиты: "Мы не против реформ Акаева: мы только хотим их осуществления ".[25]
Такие идеи, как поддержанная Всемирным банком Комплексную основу развития (КОР), превращены в риторические формулы, изолированные от повседневной жизни простых людей. Сам президент инициирует институты, отражающие риторику его речей, но едва функционирующие в действительности.
Эти инициативы появляются и развиваются с нарастающей скоростью. В 2002 г., вскоре после расстрела пяти мирных демонстрантов в Аксы, Кыргызстан был объявлен "Страной прав человека". В 2003 г. Акаев обнародовал Демократический Кодекс, довольно сюрреалистический документ, в котором в равной мере смешаны общеизвестные истины и моральные наставления. Связанный с кодексом Совет по демократической безопасности не играет никакой значимой роли, кроме создания синекуры для отставных чиновников. 2004 г. был объявлен "Годом социальной мобилизации и добросовестного управления". Эти названия вывешены у входов в правительственные здания и школы по всей стране, но в значительной степени они непонятны большинству населения. Был создан Совет по добросовестному управлению, но он не оказывает существенного влияния на процветающую коррупцию. "Этот дурацкий Демократический Кодекс, эта дурацкая партия Алга, эта дурацкая идея с добросовестным управлением - вся это какая-то профанация", восклицает один потерявший терпение чиновник.[26]
Редактор газеты комментирует:
Вчера Акаев говорит по телевидению: "вот если бы в Грузии был Демократический кодекс, то не было бы этих событий. И все страны просят теперь у нас этот Кодекс"… Смотришь и думаешь, это, наверное, сюрреализм. Он, наверное, живет в таком мире, и окружение говорит ему: да, действует Демократический Кодекс, и он верит им.[27]
Длительное нахождение у власти неизбежно сопровождается потерей ощущения реальности, которое, возможно, формируется группой сверхпреданных соратников. Один из чиновников, занимающих высокую должность и осведомленных о состоянии дел заметил: "Его окружение не дает ему точной информации. … Они все сглаживают и не перечат ему".[28]
Коррупция, которая получила развитие в политической системе и в окружении президентской семьи, вероятно, способствовала больше, чем все остальное подрыву его поп улярности. Давний оппонент Акаева Усен Сыдыков заявляет, что это проблема номер один: "Акаев не может вырвать с корнем коррупцию - он разрешил ей процветать. И если новый президент не выкорчует ее, он также потеряет доверие".[29]
Практика покупки должностей стала повсеместной. Один региональный политический деятель полушутя сказал в интервью МГПК: " Хотите стать министром? Дайте деньги. Я знаю канал. … Не играет роли, откуда ты – лишь бы деньги были".[30] Но в последние годы эта феодальная система, кажется, выходит из-под контроля, что ведет к серьезному недовольству должностных лиц. Один чиновник говорит о своем друге, занимающем высокую должность регионального масштаба:
Он глубоко обижен Семьей. Он хотел должность [...] и дал все, что положено, но не получил ничего, потому что от него требовали все больше и больше. И он не одинок, если будет баллотироваться в президенты кто-нибудь достойный, то все выйдут и поддержат его.[31]
Такого рода личные обиды показывают, что система рушится. Смесь лояльности и взаимных выгод становится слишком односторонней, и многие в элите готовы к переменам.
Должностных лиц волнует не только проблема сильной коррупции, связанной с назначениями. Те из них, кто зависит от ограниченного бюджетного финансирования, вынуждены заключать незаконные сделки с частным бизнесом только для того, чтобы выполнять свои обязанности. Один из чиновников рассказывает, как он обеспечивает прием делегации. "У меня есть список бизнесменов. Я звоню одному из них и говорю: «здравствуй, дорогой, как дела? надеюсь, налоговая тебя не беспокоит?..». Они быстро выручают его, но, как он указывает, эта взаимная мелкая коррупция превращается в порочный круг. "Через три дня они звонят мне: “у нас проблемы с милицией, помогите разобраться».[32]
Этот порочный круг коррупции поражает все сферы управления. Манипуляции с бюджетом для поддержки «привилегированных» проектов, выгодных для кого-то, поражает также и управление экономикой. Редактор газеты Александр Ким обращает внимание на то, что "все видят, что идет отток огромных финансовых средств из бюджета, социальный вопрос не решается.… Акаев видит, конечно, что это ведет к социальной нестабильности".[33]
Такая системная коррупция подрывает многое из того положительного в экономической политике, что было достигнуто в течение прошлого десятилетия. И это серьезно подрывает поддержку режима как элитой (многие ее представители извлекают выгоду из коррупции, но разочарование некоторых других усиливается), так и рядовым населением. Они видят огромные дома чиновников, которые получают скудную зарплату, и удивляются, почему в бюджете никогда не хватает денег для решения социальных проблем.
Причины двух главных провалов режима, неэффективной политической системы и системной коррупции, часто связывают не только непосредственно с президентом Акаевым, но также с той ролью, которую его жена и дети играют в политике и бизнесе. Усиление власти семьи за счет увеличивающегося вовлечения членов семьи, вмешательство семьи в бизнес характерно для политики в Центральной Азии, и в этом смысле Кыргызстан не представляет исключения. Однако эта широко распространенное вторжение членов семьи во все сферы общества и экономики делает проблему политической передачи власти гораздо более сложной и во многом способствует росту президентской непопулярности.
Большинство политиков, знающих семью Акаева, предполагают, что важные решения принимаются гораздо чаще в семье нежели, скажем, в президентской администрации. И то, как члены семьи воспринимают проблему передачи власти, важно для понимания возможных результатов.
Жена президента Акаева, Майрам Акаева, также вела научную работу, но теперь возглавляет фонд Мээрим, который помогает бедным детям, а также занимается другой благотворительной деятельностью, литературным творчеством и оказывает поддержку культуре. Но ее влияние намного шире. "Она - реальное лицо, принимающее решение", говорит давний друг семьи.[34] Многие должностные лица заявляют, что она оказывает значительное влияние на назначения и кадровую политику, и, что хорошие отношения с нею необходимы для продвижения по службе и других привилегий.
Ее книги, переведенные на многие языки, демонстрируют ее большой интерес к политике и ее ощущения, что муж был предан бывшими соратниками..[35] Ее активное участие в политической жизни вызвало предположения, что она могла бы стать его преемницей, но близкий друг семьи говорит, что "Майрам - лидер в семье, но у нее нет никаких политических амбиций".[36] Другие не соглашаются с этим, но говорят, что она понимает, что ее непопулярность не позволит ей сделать политическую карьеру. Однако, по-видимому, она сыграет ведущую роль в выработке генеральной стратегии семьи.
У Акаевых четверо детей. Один сын учится за границей и, кажется, мало интересуется политикой; младшая дочь также работает за границей и очевидно, что она не интересуется внутренней политикой. Двое детей живут в Кыргызстане и вовлечены как в политику, так и в бизнес.
Старшая дочь Бермет Акаева - высокообразованный специалист, владеет несколькими языками. Она проработала в течение нескольких лет в ООН в Женеве и теперь - представитель фонда Ага-Хана в Кыргызстане. Ее часто называют кем-то вроде семейного политического стратега. Она, вероятно, имеет более четкое представление о возможных путях развития, нежели другие члены семьи.
Бермет Акаева, по-видимому, пользуется популярностью в некоторых слоях бишкекского общества. Главным образом, это молодые, прогрессивные деловые люди, которые относятся к той же самой возрастной группе и имеют близкие, относительно либеральные экономические взгляды. Даже те люди, которые не знают ее лично, с большим уважением относятся к ее взглядам. Ее нельзя отнести к публичным персонам, и мало кто в стране знает ее помимо официальных интервью и торжественных публичных церемоний. Она может принять участие в борьбе за место в новом парламенте, что заставило бы ее играть более значимую публичную роль. Некоторые полагают, что она могла бы баллотироваться в относительно контролируемом университетском избирательном участке в Бишкеке.
Ее муж-казах, однако, является менее популярным. Адиль Тойгонбаев, по сообщениям, контролирует важные отрасли промышленности, имеет, по-видимому, сильные позиции в торговле табаком, спиртными напитками, строительными материалами и нефтепродуктами, и владеет холдингом, который включает ежедневную газету Вечерний Бишкек, телевизионный канал КООРТ, и другие средства массовой информации и печатные органы. Он использует принадлежащие ему средства массовой информации для усиления своего собственного положения и для атак, как на оппозицию, так и конкурентов в бизнесе.
И Бермет и Адиль, по-видимому, все больше вовлекаются в политику: они поддерживают новую партию Алга Кыргызстан! [Вперед, Кыргызстан!], консультантом которой является Бермет. Бермет Акаева, вероятно, могла бы объединить вокруг себя некоторых сторонников с целью политического роста, но роль, которую играет ее муж, особенно в бизнес-сфере, будет препятствовать этому.
Уязвимым местом Акаева является его старший сын, Айдар Акаев, который особенно непопулярен среди некоторых деловых кругов. Его также регулярно обвиняют в сомнительном образе жизни до такой степени, что в июне 2004 г. он вынужден был дать интервью оппозиционной газете Агым, опровергая некоторые из наиболее экзотических слухов.[37] Айдар формально является советником министерства финансов, но неофициально он, как считают, мощная фигура в мире бизнеса.
Айдар Акаев собрал вокруг себя представителей молодого поколения, многие из которых работают в министерстве финансов или службе национальной безопасности (СНБ) и получили хорошее образование. Это - потенциально мощная группа сторонников, которая постепенно продвигается по ступеням карьеры. В число его друзей входят глава СНБ Калык Иманкулов, министр финансов Болот Абилдаев, глава Комитета по управлению государственным имуществом Равшан Джеенбеков и другие подобные фигуры. Как отмечает один бизнесмен: "они достойные, грамотные ребята. Сам сын достаточно грамотный. Министр финансов Абилдаев, Калык Иманкулов, Нурбек Турдукулов [глава телекоммуникационной компании Ареопаг и первый заместитель министра транспорта] - все грамотные…". [38]
Другой местный бизнесмен сказал:
Я не думаю, что они хуже других, просто все время находятся в центре внимания. По сравнению с детьми Каримова или Назарбаева, они не имеют ничего. Бермет не дает оснований для критики и Айдар нормально себя держит с людьми.[39]
Сторонники Айдара Акаева заявляют, что у него нет политических амбиций, и он интересуется только финансами и бизнесом. В Кыргызстане, где бизнес и политика неизбежно тесно переплетены, такие утверждения кажутся немного неискренними. Он может претендовать на место в парламенте на следующих выборах и использовать его как платформу для дальнейших политических шагов.[40] Интересная интрига создается благодаря явно сложным отношениям между Айдаром и Адилем Тойгонбаевым. Эти отношения иногда выплескиваются на страницы конкурирующих средств массовой информации.
Важные экономические позиции, завоеванные семьей, делают проблему преемственности власти гораздо более сложной. Члены семьи неизбежно будут стремиться защитить свои инвестиции, и, учитывая особенности их бизнеса, всегда сильно зависящего от политических решений, они тем или другим образом постараются сохранить свое влияние на систему.
Бизнес-элита особенно раздражена ролью семьи в экономике страны. Учитывая характер кыргызской политики и бизнеса, не удивительно, что президент стремится контролировать некоторые из наиболее прибыльных стратегических отраслей экономики. Контроль над бизнесом неизбежно усиливает политическое влияние, и любой новый президент, также, вероятно, постарается обеспечить свое влияние в таких отраслях, как энергетика или авиация.
Один хорошо осведомленный собеседник МГПК утверждает: "Где есть значимые акции, Акаев везде своих людей сажает. У нас доход приносят только аэропорт, телекоммуникации и Кыргызалтын [золотодобывающая компания]. Он поставил туда своих людей".[41] Но Акаев обвиняют и в том, что он позволил семье установить контроль не только над стратегическими сферами экономики, но также и над многими другими отраслями.
В Кыргызстане утратить политическую власть, означает не просто сменить работу: поистине это означает потерять все. Теоретически Акаев, в соответствии с законом, принятым в 2003 г., защищен от судебного преследования после того, как он оставит свой пост. На самом деле лишь немногие полагают, что это обеспечит ему существенную реальную защиту, если новое политическое руководство попытается выдвинуть обвинения против семьи после того, как Акаев уйдет. Этот закон, конечно, особо не защитит экономические интересы семьи, и даже изначально лояльный преемник может почувствовать искушение поучаствовать в новом раунде перераспределения собственности.
Хотя семья и доминирует в политике, у влиятельных групп, окружающих президента, есть разные возможности влияния на принятие решений. Эти группы включают ключевых лиц президентской администрации, региональные группировки, влиятельные бизнес-элиты. Друзья Семьи также играют важную политическую роль, но они, похоже, сменяются с некоторой периодичностью. Одним из тех, кто сохраняет преданность семье на протяжении многих лет, является бизнесмен Ташкул Керексизов. Согласно одному источнику, близкому к семье:
Серый кардинал; именно он разруливает сложные ситуации, очень умный, очень сильный, поразительная личность.… Этот человек сделал сам себя, вылез сам: своими силами, своими деньгами.[42]
Лидер оппозиции Эмиль Алиев называет его самым богатым человеком в Кыргызстане.[43]Внешне политическое участие Керексизова относительно невелико, но, вероятно, он действительно оказывает влияние на политику, хотя некоторые предполагают, что он не вмешивается открыто в политические махинации.
Дружба с Семьей часто сочетается с официальными должностями, что особо заметно в случае Мисира Аширкулова, бывшего главы СНБ и Совета Безопасности. Аширкулов был отстранен от должности в мае 2004 г., и, по утверждениям, якобы разорвал отношения с Акаевым, с которым дружил, начиная со студенческой скамьи. Аширкулов всегда считался его самым лояльным сторонником. Но, возможно, его попытки найти компромисс с протестующими во время событий в Аксы и его неудовлетворенность некоторыми аспектами отношений с семьей вбили клин между ними.
Некоторые полагают, что этот разрыв является частью более широкой политической игры, направленной на раскол оппозиции и продвижения в ее ряды ставленника президента. Мало сомнений по поводу разрыва Аширкулова с Акаевым [44] и его действительной приверженности решению таких проблем, как правосудие для тех, кто пострадал в Аксы. В кыргызской политике, однако, всегда существуют запутанные интриги, и реальная картина может проявиться лишь намного позже.
По крайней мере, на поверхности лишь то, что Акаев потерял давнего сторонника, который часто был успешным каналом связи для лидеров оппозиции и очевидным сторонником компромисса в трудные времена. Согласно редактору оппозиционной газеты Мелису Эшимканову, Аширкулов часто помогал оппозиции связываться с Акаевым.[45] Без него сторонники твердой руки, вполне вероятно, усилят свое влияние в окружении президента.
Другие советники и высшие чиновники менее независимы. Даже те, кто симпатизирует Акаеву, без уважения отзываются о его близком окружении. Крупный бизнесмен говорит: "Ему нужна от своих людей собачья преданность. Его советники - талантливые технари, его бывшие аспиранты…, но личностей среди них нет".[46]
Болот Джанузаков, бывший глава СНБ и теперь отвечающий за службы безопасности, выглядит слегка обособленным среди должностных лиц президентской администрации, но он, по-видимому, имеет существенное влияние. Хотя его иногда считают сторонником твердой линии в отношениях с оппозицией, он более открыт для встреч с нею, он - более публичная персона, нежели некоторые другие представители администрации.
К другим должностным лицам, которых считают близкими к семье, относятся вице-премьер Кубанычбек Жумалиев, один из студентов Акаева из его академического прошлого, и госсекретарь Осмонакун Ибраимов, один из немногих южан в президентской администрации, ответственный за многие из ее связей с широкой общественностью. Считается, что оба они сильно зависят от президента.
Другая влиятельная группа близкая к президенту, или, точнее, к Майрам Акаевой, включает таких должностных лиц, как Темирбек Акматалиев, министр экологии и чрезвычайных ситуаций, и Топчубек Касымов, возглавляющий президентскую администрацию. Последнего иногда называют в качестве потенциального преемника. Но ни один из них не имеет реального политического веса, и все они зависят от выживания режима.
Другими ключевыми политическими игроками, хотя и далекими от явных сторонников, являются мощные региональные клановые лидеры, как, например, группа вокруг бывшего лидера коммунистической партии Турдакуна Усубалиева, считающегося ключевым советником Акаева, хотя его влияние, возможно, уменьшается. Он происходит из отдаленной Нарынской области, также как и некоторые другие влиятельные должностные лица, включая губернатора Оша Накена Касиева, когда-то президентского фаворита, но теперь, по-видимому, потерявшего благосклонность семьи. Также влиятельным является глава Нарынской области Аскар Салимбеков.
Вице-премьер Джоомарт Оторбаев, которого когда-то считали возможным преемником, по-видимому, постепенно удаляется от центра власти. Он технократ до мозга костей и счастлив, когда работает с материалами Всемирного Банка или разрабатывает новые инвестиционные стратегий. Интеллигентный и хорошо образованный, он имеет стратегический склад мышления. Он разочаровал некоторых сторонников, не обнаруживая свои либеральные взгляды более открыто, но он пользуется значительной поддержкой центристских политических деятелей, деловой элиты Бишкека и считается некоторыми лидерами оппозиции возможным компромиссным кандидатом.
Отличия между этими разными группами и отдельными лицами могут быть такими же большими, как между ними и остальной частью политической элиты.. Этот режим, с его то конкурирующими, то сотрудничающими группировками, частично основанный на клановых отношениях, частично на общности экономических или политических интересов, имеет очень небольшое ядро, находящееся во власти самого президента. Как указывает один губернатор, "нет единой команды, и никто ничего не делает. Они не могут объединиться - каждый из них хочет быть президентом".[47] Вместо этого каждый борется за свои эгоистичные интересы и не испытывает большого сожаления борясь с соперниками. Акаев мудро использует такое соперничество против них всех. Близкий к режиму высокопоставленный чиновник утверждает: "Никто вокруг президента не имеет реального влияния, ни Джанузаков, или Оторбаев, никто. Это – волчья стая, они поедают друг друга".[48]
Неожиданно то, что в такой молодой стране руководство находится в столь преклонном возрасте. Турдакун Усубалиев, депутат парламента от Нарына довольно бодр для своих 85 лет. Главе Центральной избирательной комиссии Сулейману Иманбаеву – 72 года, и в правительстве и президентской администрации есть много других должностных лиц, которых в большинстве государств давно бы отправили на пенсию.
Но это старшее поколение уходит, и рано или поздно молодое поколение придет к власти. Конфликт поколений является одной из менее замечаемых, но наиболее интересных движущих сил процесса перехода. Честолюбивым молодым игрокам надоедает играть вторую скрипку, и они нетерпеливо хотят осуществления конкретных дел. Им не хочется тратить время, идя по старому пути медленного компромисса, вместо этого они могут энергично руководить и обещать реальные результаты. Некоторые из них появились из числа финансистов и предпринимателей, связанных с Айдаром Акаевым.
Другие связаны с Бермет Акаевой, и некоторые из них являются членами ее партии, Алга Кыргызстан, которая определенно была создана для продвижения нового поколения должностных лиц. Все они разделяют с более молодыми членами семьи нетерпение разделаться с "динозаврами" Белого дома,[49] старшим поколением, которое все еще занимает много ведущих постов.
Одной из наиболее интересных политических фигур молодого поколения является губернатор Баткенской области, Аскар Шадиев, который совершил крутое восхождение по ступеням политической карьеры, пройдя через парламент, министерство финансов и комитет по доходам, до того как занять пост губернатора в 34 года. Губернатор Чуйской области Азамат Кангельдиев – на несколько лет старше него, но также, по-видимому, находится в дружественных отношениях с этой более молодой группой, являясь сторонником Алга.
В эту группу входят также молодые бизнесмены, некоторые из которых объединены в «Бишкекском деловом клубе». Эти молодые люди не приемлют старых подходов. Молодой чиновник вздыхает: "когда я был губернатором, от меня требовали представительства всех местных кланов в администрации – это ментальность уже... Нужны новые люди, и они уже есть".[50] Им надоела политика постоянных компромиссов, к которой их призывают. "Надо выбрать курс и идти наперекор обстоятельствам, не оглядываясь и не слушая никого", резко заявляет один чиновник.[51]
Некоторые избиратели также хотели бы смены поколений. Молодой этнический узбек в Оше хотел бы появления новых политических лиц: "Мы бы голосовали за молодого человека, для того, чтобы что-нибудь делалось. Фабрики не работают, нет заработка, дети не могут учиться, нет учебников".[52] Женщина из консервативной махали Амир-Тимур вторит ему: "Мамунов [депутат местного городского совета] молод, он всем интересуется, он энергичен. Молодые всегда заинтересованы и будут работать. А старшее поколение, ну, в общем, они имеют опыт, но не имеют никакого желания сделать что-то серьезное".[53]
Но эта будущая элита все еще далеко не готова прийти к власти. У нее нет готового кандидата в президенты, того, кто бы мог обратиться к существующим элитам, а связи некоторых из них с Айдаром Акаевым, какими бы недолгими они ни были, могут их скомпрометировать. Проницательный обозреватель говорит: "Кого-нибудь [в президенты] из окружения Айдара? Нет, никто не принял бы ни одного из них… Может быть даже скандал".[54]
Попытки привлечения их в партию Алга могут оказаться ловушкой для них: близость к нынешнему режиму может ухудшить их шансы, если придет новое руководство. Однако, учитывая навыки этих людей в такой области, как финансы, и ожидание значительной частью населения новых политических лиц, их время может наступить раньше, чем ожидается. В настоящее время они придают профессиональный имидж правительству, у которого ограничен выбор компетентных управленцев, но их неудовлетворенность определенными элементами существующей политической структуры означает то, что они вовсе не являются гарантированной группой поддержки президента. Почти все политические фигуры в окружении президента имеют свои собственные интересы, независимо от выражаемой преданности, и многие будут присматриваться с дальним прицелом к следующим восемнадцати месяцам политической конфронтации.
Теоретически, либеральная экономическая политика Акаева должна быть обращена к деловым людям и нуворишам.[55] Они должны составлять главный оплот его режима. Некоторые из них действительно поддерживают его, как из-за боязни нестабильности, так из-за нежелания тратиться на установление отношений с новой командой. Но среди деловых людей также возрастает неудовлетворенность.
В Кыргызстане по существу имеется два типа предпринимательства: в сотрудничестве с президентской семьей и то, которое ведется без ее прямой причастности. Естественно, что те, кто принадлежат к первой группе, скорее благосклонны к руководству, хотя даже от них можно услышать критические высказывания. Более независимые предприниматели полагают, что они могут иметь дело почти с любым будущим политическим деятелем, и вероятно в большинстве случаев, они правы. Имеется также большая группа, у которой семья или отняла бизнес, или ограничила его продвижение. Эта группа раздражена режимом и вероятно приветствовала бы разумного кандидата в преемники.
Аналитик делится наблюдением: "Серьезный бизнес отобран и работает на семью, все остальное - малый бизнес, и они боятся потерять его".[56] Во многих (но не во всех) случаях малый и средний бизнес может функционировать довольно хорошо. Но, как сказал один предприниматель, "если ваш оборот превышает 1 миллион долларов, на вас немедленно обратят внимание".[57]
Некоторые люди попытались сочетать бизнес с политикой. Среди них имеются оппозиционно настроенные предприниматели, такие, как Данияр Усенов, который потерял большую часть своих активов перед президентскими выборами 2000 г., когда он казался потенциальным кандидатом. Алмаз Атамбаев, другой бывший кандидат в президенты и глава оппозиционной социал-демократической партии, сумел сохранить основную часть своего бизнеса, несмотря на значительное давление властей. Ему это удалось, в частности, как он объясняет, из-за его политической репутации и очевидной возможности мобилизовать поддержку на его родине в окрестностях Бишкека.[58]
Те, кто сотрудничает с семьей, испытывают двойственные чувства. Большинство рассматривает ее как полезного инвестора и форму защиты. Но некоторые критикуют семью за ее аппетит к широкому диапазону в бизнесе, недостаток стратегии, и неспособность воздержаться от скупки тех предприятий, в которые она не готова вложить свои усилия. Ее стремление к установлению монополии путем поглощения конкурентов раздражает более прогрессивных предпринимателей, даже тех, кто сохраняет хорошие отношения с семьей.
Пока большинство деловой элиты не очень политизировано, если не считать поддержания хороших связей с руководством страны. Член Бишкекского делового клуба замечает: "В деловом клубе все стараются дистанцироваться от политики, потому что они боятся за свое дело. И бизнесмены никогда не будут финансировать политические партии".[59]
Формирующемуся профессиональному классу бизнес-менеджеров, главным образом, за 30-40 лет. Многие из них больше интересуются тонкостями арбитражного суда или нового налогового кодекса, нежели более удобным стилем управления и совершения сделок, обычным для остальной части деловой элиты. Они собираются в местах, подобных Бишкекскому деловому клубу, но у них нет реальной платформы, имеющей политическое воздействие.
Конечно, многим бизнесменам до смерти надоела коррупция и вмешательство государства, ограничившего иностранные инвестиции до минимума. Они хотят ясных правил игры и повышенной безопасности для своих вложений. Они находят многих политических деятелей негибкими. Один из них говорит: "я встречаюсь с премьер-министром: но он не понимает того, что я ему говорю, потому что сам он лично не заработал ни одного доллара".[60] Но многие подчеркивают произошедшие положительные изменения, и высказывают некоторые опасения, что новый президент может ухудшить положение дел.
Некоторые заявляют, что положение, так или иначе, улучшается, особенно для малого и среднего предпринимательства. Одна бизнес-леди обращает внимание и на положительные стороны:
За три года последних – много перемен, законодательство изменилось, … Бизнес легализуется, работать стало легче. Ставки активные еще давят, но если ты – грамотный, вытянешь… В малом и среднем бизнесе легко работать: налоги плати и все. Такого беспредела, как раньше, когда лицензию не давали – нет. Коррумпированное влияние таможни меньше стало.[61]
Другие настроены менее позитивно. Один говорит: "В этом году меня проверяли десять раз …, и теперь я задаюсь вопросом, расширять ли свой бизнес или перебираться в Казахстан или Россию, где больше возможностей, и где на вас меньше обращают внимание на этом уровне" … Он, добавляет: "Я всегда даю деньги, их нельзя не дать. … Чаще всего приходит милиция. Я отдаю им почти всю [мою прибыль]. Не дашь - будут проблемы".[62]
Предприниматели образуют большой процент кандидатов на будущих парламентских выборах. Они меньше заинтересованы в законотворчестве, чем в обретении устойчивой ниши с депутатским иммунитетом, чтобы переждать период политической нестабильности. Их участие представляет собой, по-видимому, часть запланированного властями сценария по продвижению в парламент относительно богатых депутатов. Предполагается, что они будут в значительной степени политически управляемы, частично из-за их зависимости от властей и стремления защитить свой бизнес, а также из-за их относительной политической и парламентской неопытности. Это может оказаться просчетом. Во-первых, деньги сами по себе не гарантируют избрания, хотя они, конечно, помогут в этом. Во-вторых, контролировать их в будущем парламенте может оказаться гораздо труднее, чем это представляется властям.
Деловая элита, по-видимому, все еще очень далека от ситуации в Казахстане, где реальный бизнес финансирует оппозиционную партию «Демвыбор Казахстана» и выдвинул альтернативных политических лидеров. В целом в Казахстане имеется больше денег, но там, по-видимому, также и более зрелая деловая элита, которая ищет более широкую стратегию развития страны в целом, а не только собственного бизнеса. Зачатки такой деловой и политической элиты имеются в настоящее время и в Кыргызстане, но бизнесмены пока слишком зависимы, разъединены и аполитичны, чтобы оказать существенное воздействие. Однако нельзя гарантировать, что они автоматически поддержат режим: большинство спокойно сменит хозяина, если переменится ветер.
[16] Интервью МГПК с чиновником министерства иностранных дел, Бишкек, декабрь 2003 г.
[17] Интервью МГПК с Кубатбеком Байболовым, депутатом парламента, 17 ноября 2003 г.
[18] Интервью МГПК, Бишкек, декабрь 2003 г.
[19] Интервью МГПК, Ош, октябрь 2003 г.
[20] Интервью МГПК, ноябрь 2003 г.
[21] Интервью МГПК, Бишкек, 9 декабря 2003 г.
[22] Интервью МГПК, Бишкек, декабрь 2003 г.
[23] Интервью МГПК, Бишкек, июль 2004 г.
[24] Интервью МГПК с Бакитом Джапаралиевым, главой Теплокоммунэнерго, бывшим кандидатом на пост мэра Нарына, 13 ноября 2003 г.
[25] Интервью МГПК, Бишкек, июль 2004 г.
[26] Интервью МГПК, Бишкек, декабрь 2003 г.
[27] Интервью МГПК с Александром Кимом, главным редактором МСН, Бишкек, ноябрь 2003 г.
[28] Интервью МГПК, Бишкек, март 2004 г.
[29] Интервью МГПК, Бишкек, 6 февраля 2004 г.
[30] Интервью МГПК, Нарын, апрель 2004 г.
[31] Интервью МГПК с правительственным должностным лицом, Бишкек, апрель 2004 г.
[32] Интервью МГПК, апрель 2004 г.
[33] Интервью МГПК с Александром Кимом, Бишкек, ноябрь 2003 г.
[34] Интервью МГПК, Бишкек, декабрь 2003 г.
[35] См. ее оценку бывшего премьер-министра Бакиева: Майрам Акаева, У надежды не бывает ночи, Москва, 2003, стр. 138.
[36] Интервью МГПК, Бишкек, ноябрь 2003 г.
[37] Агым, №50 (253), 25 июня 2004 г.
[38] Интервью МГПК, Бишкек, февраль 2004 г.
[39] Интервью МГПК, Бишкек, февраль 2004 г.
[40] Он слишком молод, чтобы стать президентом (ему 28 лет), но он может баллотироваться в парламент на родине его отца - Кемине, или на юге в Узгене, откуда родом его жена.
[41] Интервью МГПК, февраль 2004 г.
[42] Интервью МГПК, Бишкек, ноябрь 2003 г.
[43] Интервью МГПК, Бишкек, 22 апреля 2004 г.
[44] Интервью МГПК с Мисиром Аширкуловым, Бишкек, июль 2004 г.
[45] Интервью МГПК с Мелисом Эшимкановым, Бишкек, 13 июля 2004 г.
[46] Интервью МГПК, Бишкек, февраль 2004 г.
[47] Интервью МГПК, май 2004 г.
[48] Интервью МГПК, декабрь 2003 г.
[49] "Белый дом" - обычное название президентской администрации, большого белого правительственного здания в центре Бишкека, в котором размещены президентская администрация и правительственные должностные лица.
[50] Интервью МГПК, ноябрь 2003 г.
[51] Интервью МГПК, март 2004 г.
[52] Интервью МГПК, Ош, июль 2004 г.
[53] Интервью МГПК, район Амир-Тимур, Ош, июль 2004 г.
[54] Интервью МГПК, февраль 2004 г.
[55] К ведущим бизнесменам относятся Ташкул Керексизов, близкий советник семьи, Кубатбек Байболов, сильная и относительно независимая фигура, который является также депутатом парламента; Алишер Сабиров, представитель южных узбеков, который вместе с женой контролирует большую часть торговли через границу на юге с Китаем; и несколько торговых магнатов, владеющих выгодными базарами Кыргызстана. Они извлекают громадные доходы от продажи китайских потребительских товаров на огромных рынках Дордой около Бишкека и Кара-Су около Оша. По слухам процветающий рынок приносит владельцу, по крайней мере, 1 миллион долларов прибыли в год.
[56] Интервью МГПК с банкиром, Бишкек, октябрь 2003 г.
[57] Интервью МГПК с деловым лидером, октябрь 2003 г. Цифры, обозначенные в долларах ($) в этом докладе, относятся к долларам США.
[58] Интервью МГПК с Алмазом Атамбаевым, Бишкек, июнь 2003 г.
[59] Интервью МГПК с банкиром, октябрь 2003 г.
[60] Интервью МГПК с бизнесменом, ноябрь 2003 г.
[61] Интервью МГПК с Чинарой Сейдахметовой, директором ресторана Ак-Булак, Бишкек, март 2004 г.