Демократическое развитие пяти государств Центральной Азии, после провозглашения их независимости от Советского Союза в 1991 г., оказалось в значительной степени безуспешным. Туркменистан стал известен как один из самых репрессивных диктаторских режимов во всем мире, Узбекистан также близок к диктатуре. В Таджикистане, за фасадом терпимости к ослабленной оппозиции, скрывается лишь ограниченный плюрализм. Политическая система Казахстана является более открытой, но мало надежд на то, что в ближайшем будущем президент Назарбаев уступит власть демократическим силам. Начиная с обретения независимости, все центрально-азиатские лидеры сумели сохранить власть, но теперь они сталкиваются с проблемой ее передачи новому поколению.
Кыргызстан смог сохранить, по крайней мере, часть того либерализма, которым он отличался в начале 1990-х гг. Однако в его политической системе все более доминировала маленькая группа вокруг президента Акаева, оппозиция была оттеснена, а независимые средства массовой информации испытывали давление. Акаев достиг многого, прежде всего, заложив основу экономической реформы и политической стабильности, но его непопулярность теперь такова, что он, вероятно, не выиграл бы свободных выборов. Согласно конституции, он, так или иначе, не имеет права участвовать в новой избирательной кампании в октябре 2005 г. Поскольку законный срок полномочий Акаева подходит к концу, Кыргызстан сталкивается с трудной проблемой того, как мирно совершить политический переход и не потерять при этом достижений прошлого десятилетия.
Кыргызстан - не первая страна в постсоветском СНГ, сталкивающаяся с этой дилеммой. Имеется уже три примера такого перехода, и все они повлияли на принятие решений кыргызской элитой. Наибольшее влияние оказал так называемый сценарий Путина. Президент Борис Ельцин ушел до истечения своего законного срока и поддержал выдвижение на пост президента молодого, не известного широкой общественности Владимира Путина. После хаоса ельцинского правления, российским избирателям пришлось по вкусу то, что Путин твердо обещал экономическое возрождение и более сильное государство. Его соглашение с Ельциным гарантировало, что ни бывший президент, ни его семья не столкнутся с судебным преследованием, хотя на многих, связанных с Ельциным олигархов, было оказано давление. Некоторые из них, как, например, Борис Березовский, эмигрировали; Михаил Ходорковский находится в тюрьме.
Вторым примером стал Азербайджан, в котором находившийся во власти многие годы волевой Гейдар Алиев перед смертью успешно передал власть своему сыну. Многие полагали, что Ильхам Алиев с его минимальным интересом к политике и репутацией в какой-то степени плэйбоя, будет слабым президентом, но пока еще оппозиция в значительной степени раздроблена, и Алиев сохраняет власть без серьезных затруднений.[1]
Третьим и наиболее волнующим примером для постсоветских лидеров стала Грузия, где фальсифицированные президентские выборы вывели толпы людей на улицы и, в конечном счете, привели к свержению президента Шеварднадзе. От телевизионных кадров, на которых преследуемый Шеварднадзе освобождает свой стол в президентском дворце, пробежал холодок по спине многих центрально-азиатских лидеров.[2] Он, как пишут, обвинил в содействии перевороту американские и международные организации, например, Институт открытого общества. Это привело к тому, что в других странах СНГ западные организации воспринимаются как потенциальные источники поддержки сторонников оппозиции и опасность для их режима.
Поскольку большинство стран СНГ испытывает недостаток современного опыта в качестве независимых государств, они вынуждены обращаться друг к другу за политическим вдохновением. Оппозиция естественно видит пример для подражания в Грузии; правительства предпочитают примеры Азербайджана или России. В действительности же, Кыргызстан имеет свои отличия, которые делают простое копирование любого из этих сценариев просто невозможным. Но их влияние на принятие решений не должно быть недооценено.
[1] См. Доклад МГПК №156 Европа, Азербайджан: преобразования ли? 13 мая 2004 г.
[2] См. Доклад МГПК №151 Европа, Грузия: Что теперь? 3 декабря 2003 г.